— Он нас и не заметит. Он слишком большой, а мы для него слишком маленькие. И мы очень удачно вышли к краю его копыта… если бы уперлись в середину, пришлось бы обходить, а это надолго.
Да уж… если это разводка, то хорошо подстроенная. Сквозь гнилостный болотный дух, правда, не чувствуется никакого постороннего животного… а чем он должен пахнуть, если не жрет?… а само копыто слишком уж неподвижно, чтобы реально принять его за часть живого существа, но каким–то образом с одного взгляда на краешек этого грандиозного монумента пробивает на уважительную дрожь. Египетские пирамиды отдыхают.
— Это он и есть дьявол? — уточнил Мик хладнокровно.
— Не думаю. Дьявол, насколько я знаком с вашим фольклором, суть существо, способное снизойти до людей… а Большой Рогач ни до кого не снисходит. Слишком он большой… ему неудобно. Мы даже точно не знаем, воспринимает ли он хоть как–то наш Отстойник. Если допустить, что дьявола ваши культы правда позаимствовали из здешней фауны, то это, скорее всего, Малый Рогач. Он очень похож на Большого по общему строению… гм… копыт и ног, потому что других частей Большого Рогача нам не видно с земли, но намного меньше — всего футов двадцать в высоту. Довольно интеллектуальная тварь, способна к ограниченной телепатии, коварна, обладает экспансивным темпераментом, могла бы добиться очень многого, манипулируя сознанием примитивных… — Эл осекся и виновато поморгал, — то есть поддающихся влиянию существ, но зачастую вредит сама себе, срываясь на жестокие и отвратительные выходки. Малый Рогач, по вашей терминологии — патологический психопат, маньяк–садист.
Какая милая компания. Двадцать футов роста, маньяк–садист с экспансивным темпераментом. Нет, если бы в сапогах так не хлюпало, а вместо забитого илом дробовика у меня была бы хорошая крупнокалиберная дурила типа «Гепард»… я бы от таких знакомств драпал с полным сохранением собственного достоинства. А в текущих условиях — это еще как получится.
— Мы можем от него пойти подальше? — Айрин подпихнула Эла в спину. — Что–то мне с ним рядом неуютно. Ну щас переступит!
— Он не может переступать, — Эл бесстрашно поскреб острием меча по копыту, черным монументом возносящемуся в неведомые дали. — Если он переступит, под ним продавится все, что угодно. Он не ходит — он переносится… и, как правило, на расстояния, с нашей точки зрения колоссальные. А не так, чтоб на пару футов. Это просто вне его системы координат.
— А если он сейчас перенесется, нас засосет в воронку из–под копыта? — кто как, а я в школе учил физику.
Эл озадачился и даже осторожно выдрал собственную ногу из ила, дабы оценить мощь возникающего при этом феномена.
— Очень даже может, — признал он дрогнувшим голосом. — Как все–таки полезно быть провидцем! Я никогда бы не додумался до такой тонкости. Копыто у него большое… мили, думаю, полторы в радиусе.
— Сколько?! — ахнул Чарли.
— Если бы он тут не стоял, возможно, уровень болота был бы и пониже, — признался Эл почему–то виновато. — Нам, с одной стороны, очень не повезло. С другой же — напротив. В Отстойнике, как и у вас, есть свое понятие о чудесах… оно несколько отличается от вашего, но, тем не менее, вероятность появления в одном месте сразу нескольких аномалий крайне низка. Вот он, — опять нагло поцарапал копыто Рогача, — как раз аномалия, и коль скоро он встречен здесь, шанс напороться на иную, еще менее приятную аномалию понижается.
— А гаракх был аномалией? — уточнил педантичный (иногда) Мик.
— Нет, гаракх обретался в странном для него месте, но ничего эксклюзивного в нем нет.
— Что это, Мейсон — эксклюзивное?
— Это значит, гаракх тоже маньяк–садист. Как все. Обычное дело.
— Зато вонючий. Как марихуана.
Хорошие параллели. Чарли оживает на глазах. Еще немного, и арестует копыто Большого Рогача за парковку в непредназначенном для этого месте.
— И мы встретим еще гаракхов? — продолжал допытываться Мик. Попутно он выволок из–под ремня глок и попытался заглянуть в патронник. Затвор отъехал наполовину и увяз, как и следовало ожидать.
— У реки вряд ли. Они не любят сырости. И вообще, мистер Микки, у нас есть цель. Давайте выделим время под развлечения, когда она будет достигнута.
Уболтал, языкастый. Когда будет достигнута — непременно выделим. Вот так у нас всегда: собираешься, бывало, на отдых, запланируешь себе и море, и солнце, и девочек правильной эмоциональной конфигурации, и ловлю бабочек и уж конечно праздное лежание в гамаке под огромным щедрым солнцем, а в итоге — язык на плечо и давай бог ноги, потому что в тот самый момент, когда счастье уже стояло на пороге и наяривало в дверной звонок, фон Хендман мимоходом высморкался в чужой галстук от Луиджи Боррелли, и началось…
