Эл с сомнением хрюкнул в тумане, но, видимо, посчитал, что ему виднее. Да, Мик во всяк монастырь первым делом притаскивает тридцать шесть томов собственного устава, потом уходит, а насажденное им вечное (редко когда доброе и уж почти всегда неразумное) так и остается, вписанное выразительными кровавыми соплями. На месте суккуб(ов?) я бы очень призадумался, прежде чем к нему приближаться. Надругательство в его понимании — материя исключительно тонкая и динамичная, запросто может свестись к наущению этих самых сексодемониц игре в маджонг, что, безусловно, их натуре должно быть противно донельзя.
— А нас сожрать не могут? — вцепился в свою упадническую линию поведения Барнет. — Чем это мы хуже всякой гадости?
— И нас могут, — успокоил его Эл. — Нас еще как могут! В основном, конечно, вас.
Чарли взволнованно засопел и — бульк — опять макнулся в спасительную жижу, на сей раз без слышимого микова участия.
— Не делай так, — наставил его фон, с бодрым плеском восстанавливая статус–кво. — А то ни одна суккуба не польстится на такую свинью, и Мейсон на этом фронте перетрудится.
— Тяжело, — хныкнул Чарли горестно. — Я устал.
— Ой, заткнись, хиляк, — просипела Айрин и тоже завалилась в грязь. — Да еб твою!… Это и есть та безопасность, что ты обещал? Далеко еще до твоей злоебучей реки?!
— Мили две, — гороподобный Эл услужливо выплыл из тумана и одним рывком водрузил ее на ноги. — Мне так кажется. Возможно, дальше будет не так глубоко.
В это я охотно верю, хотя и не берусь предсказать, в какую сторону не так. Ну что ж, две мили — это вполне себе конкретный результат. Хаживали и не в таких условиях, и на дистанцию побольше, и против течения, и по дну, в которое ноги засасывает по колено, и со ста фунтами на закорках, и с гружеными лодками на буксире, и в постоянном ожидании минометного привета… подумаешь, Ад.
Подумаешь — когда нога выворачивается, и с головой уходишь в плотную маслянистую жижу. Обидно! Особенно, когда этая жижа начинает обсыхать (в тумане–то? Совсем что–то не так с тутошним пониманием законов природы) и стягивать лицо в карикатурную маску. Ружье тоже нырнуло, как я ни старался держать его над поверхностью, и немедля забилось склизкой илистой массой — случись нужда, выстрелить не рискну, ибо видывал, как разрывает ствол и от банальной земной водички, в него залившейся. Дойдем до реки — надо будет внушить Элу необходимость долгосрочного привала и вычистить все оружие до блеска… вот только чем? Уж не настолько я маньяк, чтобы таскать с собой набор для чистки. Что за гнусная привычка влипать во всякое дерьмо спонтанно, не давши благородному дону подготовиться и собрать джентльменский экспедиционный саквояж на 140 литров?… Эл бы и не заметил такой профсоюзной нагрузки, а мне спокойнее было бы. А когда Мейсон спокоен, он не злится. И за суккубов можно не волноваться, и рогачей из нор выпускать, и даже эту самую хранительскую цитадель… бульк.
Мать, мать, мать.
Чарли что–то гнусил за спиной — настолько жалобное, что прямо мелькнула мысль прервать череду его мучений. Оглянулся: на мгновение показалось, что даже Мик квасится на ходу, вместо правильной гориллоидной фигуры оплывши в бесформенную грушу. Хорошо, стало быть, идем… в рейде он тот еще лось, хрен загонишь. Да и тут встрепенулся чуть заметно, опять пустил плечи крутыми валунами, а на морду сдвинул сонно–невозмутимое забрало — и все–таки видно, что пробрало не на шутку. Чего уж тут говорить о сержанте! Не так чтоб Чарли был совсем хилым — но, как ни крути, а при всякой нагрузке роляет прежде всего опыт. А этот красавец даже магазин через две улицы иначе как на машине с детства не посещал.
— Замрем! — предложил возмутительно бодрый Эл с траверса и правда перестал булькать по болоту. — Мистер Микки, Вы интересовались — вот… внушает?
Чарли с облегчением начал оседать в грязь, которой и так было ему по грудь, так что пришлось подхватить его под руку. Мик синхронно поднырнул с другой стороны, да так мы и замерли скульптурной группой «трое вне лодки, не считая Кинг–конга». Оборотились к проводнику — чем там радовать собрался?
Эл поддерживал одной рукой Айрин, а другой, в которой был меч, тыкал в туман, из которого выступал краешек некоего сооружения, по первому впечатлению — совершенно циклопического. По крайней мере, от поверхности болота оно уходило куда–то ввысь крутой стелой и терялось, но, очевидно, вовсе не кончалось на высоте в добрых пятьдесят футов.
— Внушает, — признал Мик покладисто. — Прямо цветы возложить хочется. А что это?
— Большой Рогач, — пояснил Эл. — Вам его, должно быть, плохо видно. Это — копыто.
Айрин тихонечко ойкнула.
— Что ж ты орешь, сволочь! — просипел мгновенно оживший Чарли. — Разбудишь!
— Да он не спит, — Эл озадаченно поскреб оголовком рукояти свой косматый загривок. — Он, вроде, вообще не спит… мне так кажется. И, гм, не ест?… Вообще, это странно, есть должны все. Никогда не задумывался.
— А он нас не затопчет? — Айрин опасливо сместилась за спину Хранителя. — Вон какой здоровый, ему раз плюнуть!
