Так усилиями Кисловского, но и с молчаливого согласия Ратманова-Бурлака родилась подлинная журналистская сенсация и одна из самых известных газетных публикаций своего времени. Статья под громким названием «Спаситель Царя и Отечества» появилась в особом прибавлении к уже вышедшему номеру «Московского листка» от 27 мая 1913-го. Ну а потом была дружно перепечатана и всеми остальными изданиями:
«Чрезвычайное происшествие при отправлении Государя Императора Николая Александровича в столицу с Александровского вокзала Москвы! Царь выжил! Но русский Царь у себя в России, в Первопрестольной и Златоглавой древней столице, на глазах у всех едва не был варварски убит русскою же рукою… И кем? И кем?! Над покусителями еще долго будет висеть этот почти первородный грех. Над теми из них, кто не уяснил себе, что посягательство на Царя есть посягательство на сам народ, есть насилие над народною же свободою!
Однако нашелся и внутри народа нашего храбрый муж, который вовремя заметил убивцев, принял на себя одну из их пуль и указал на остальных, чем спас не только Государя и всю Августейшую семью, а это, разумеется, главное, но и большое количество окрестного народа!..» — сообщал пером Кисловского «Московский листок».
И, пожалуй, весь мир облетела фотографическая карточка, на которой скромный Жоржик стоял у продырявленного пулей «мотора». Ну а газета заключала:
«…Этим замечательным человеком оказался простой агент Московской сыскной полиции! Человек из народа, Спаситель Царя и Отечества! Какое слово может в эту минуту выразить всю нашу Великую народную любовь к Государю и благодарность к его чудесному Спасителю? Это слово «Спа-си-бо»! Георгию Константиновичу Ратманову, имя которого теперь останется в веках!!!»
Надо ли говорить, что даже не на следующий, а в тот же день попаданец проснулся знаменитым? И если в XXI веке Юра Бурлак за все свои подвиги получал как минимум выволочку от начальства, а максимум — один абзац в сводке происшествий на сайте ГУ МВД города Москвы, тут было другое. Поневоле задумаешься над тем, стоит ли возвращаться обратно?!
Откровенно говоря, Георгий, он же Юрий, уже давно почувствовал вкус к прошлому. Но теперь ему особенно нравилось здесь: в интересном времени, довольно недурственном теле, да купаясь в лучах славы, — кому угодно крышу снесет, правда? Потому трудоголик, активист, отличник боевой и политической подготовки, затем бандит, потом снова полицейский… на этот раз решил просто расслабиться и получать удовольствие, как никогда, пожалуй, и не делал прежде. Может, именно для этого судьба и закинула его сюда? Эх, хотелось бы в это верить.
Но особенно долго рефлексировать было некогда. Ведь уже в ближайшую субботу, 31 мая 1913 года, героя ждал торжественный прием в Кремле от имени градоначальника Адрианова. Вдобавок проныра Кисловский спроворил Георгию билет в Московский Художественный театр, да в ложу почетных зрителей, куда простым смертным было не попасть ни тогда, ни сейчас!
Разум Бурлака в теле Ратманова по-прежнему не до конца верил в происходящее и по старой привычке опера во всем пытался отыскать подводные камни. К примеру, по новому стилю летоисчисления, который большевики введут только в 1918 году, суббота 31 мая стала бы пятницей 13-го. пусть и июня. К чему бы это? Пока непонятно. Но береженого Бог бережет.
Поэтому, вернувшись в меблирашку[11] у Никитских ворот, которую Георгий начал снимать задолго до описываемых событий, первым делом он достал из-за плинтуса нычку в сто с чем-то царских рублей. А потом разобрал часть изъеденных короедом досок пола и извлек на свет божий целый арсенал огнестрельного оружия. Им он пользовался еще в бытность не полицейским агентом, а обычным бандитом. Но опасность же никуда не делась? На Юру Бурлака за последнее время покушались не раз, как в своем теле, так и в ратмановском. А теперь он стал только еще заметнее, еще беззащитнее…
Но что лучше? Револьвер «смит-вессон» Тульского оружейного завода или оригинальный британский «веблей-грин»? А может, надежнее будет повсюду таскать с собой оба? Да еще и начинив обычные пули Снайдерса разрывным составом из антимония и бертолетовой соли? А во второй ствол поместив расширяющиеся пули лорда Кина, от которых на телах жертв образуются раны размером с серебряный рубль[12] каждая.
В этот момент в комнату постучали. Ратманов мгновенно принял боевое положение тела и направил оба ствола на дверь. Хотя из-за нее послышался лишь голос квартирной хозяйки:
— Жорочка, хочу тебя побеспокоить!
Уф, отлегло. Не нужно так волноваться и во всем искать скрытую опасность. Так и душевнобольным стать недолго. Вот увезут в какую-нибудь больницу Кащенко[13] — кажется, она существовала еще до революции. Хотя, постойте, а может, старуху — квартирную хозяйку держат в заложницах?!
— Лидия Пална, что вы хотели? — крикнул попаданец издали, продолжая держать дверь под прицелом.
— Да подумала я, что в твоем теперешнем положении совестно у меня дальше оставаться, грешно, смрадно тут.
