Закнафейн До'Урден. Наставник, учитель, друг. В слепой ярости, вызванной собственными разочарованиями, я не раз приходил к выводу, что Закнафейн не отвечал ни одному из этих определений, Может быть, я ждал от него большего, чем он мог мне дать? Может быть, я напрасно ожидал совершенства от этой измученной души? Следовал ли он общепринятым нормам вопреки собственному опыту, или его опыт отрицал эти нормы?
А ведь я мог бы стать им. Мог бы жить в плену у бессильной ярости, погребенный под ежедневными приступами злобы, какую таит в себе Мензоберранзан, и под всепроникающим злом собственного семейства, от которого не дано избавиться никогда в жизни.
Кажется логичным предположить, что мы учимся на ошибках старших. Я думаю, в этом было мое спасение. И если бы не пример Закнафейна, я тоже никогда не нашел бы избавления, по крайней мере при жизни.
Лучше ли тот путь, который избрал я, чем путь, выбранный Закнафейном?
Думаю, что лучше, хотя достаточно часто бывают у меня минуты отчаяния и тоски по тому, другому пути. Тот путь мог бы быть легче. Однако если идеалист не может подняться до высоты собственных принципов, то правда становится ничем перед лицом самообмана, и принципы эти обесцениваются.
Поэтому мой путь лучше.
Я живу, оплакивая свой народ и самого себя, но больше всего — того оружейника; теперь, когда он потерян для меня, кто укажет мне, как — и зачем применять оружие?
Нет большей боли, чем эта боль; с ней не сравнятся ни удар остро заточенным кинжалом, ни огненное дыхание дракона. Ничто так не сжигает сердце, как пустота от потери чего-то или кого-то, когда вы еще не измерили величину этой потери. Часто теперь поднимаю я чашу, произнося лишенный смысла тост, с извинением, предназначенным для, ушей, которые уже не слышат:
«За Зака, который вселил в меня мужество».
— Восемь дровов мертвы, одна из них — священнослужительница, — сказала Бриза Матери Мэлис, стоя на балконе Дома До'Урден. Бриза поспешила вернуться домой с предварительным докладом о стычке с гномами, оставив сестер дожидаться дальнейшей информации вместе с толпой, собравшейся на рыночной площади Мензоберранзана. — Но гномов погибло почти четыре десятка. Это полная победа.
Мэлис спросила:
— А что насчет твоих братьев? Как вел себя Дом До'Урден в этой схватке?
— Как и в случае с наземными эльфами. Дайнин заколол пятерых. Говорят, он бесстрашно провел первую атаку, и именно он уложил больше всего гномов.
Лицо Матери Мэлис засияло при этом известии, однако она подозревала, что загадочно улыбающаяся Бриза готова сообщить ей еще кое-что не менее приятное.
— А Дзирт? — спросила верховная мать, не желавшая терпеть, пока дочь прекратит свои игры. — Много ли свирфнебли на его счету?
— Ни одного, — отвечала Бриза, продолжая улыбаться. — И все же этот день по праву принадлежит ему! — быстро добавила она, увидев сердитую гримасу на переменчивом лице матери.
Мэлис, однако, это не позабавило.
— Дзирт победил земную элементаль! — вскричала Бриза. — Почти в одиночку, с незначительной помощью мага! Верховная жрица из патруля сказала, что это убийство на его счету!
Мать Мэлис тяжело вздохнула и отвернулась.
