–Прекрасно,– почти равнодушно отвечает Стив. Но в его глазах его на секунду зажигается безумный огонёк. Внутри поднимается волна жара – от страха, и всё сжимается.– Ложись, ботинки можешь снять. Поставь сюда.
Забираюсь на лежанку. Лёгким хлопком по коленям заблудший приказывает вытянуть ноги и присоединяет ко мне проводки. Как ветви плюща окутывают они меня с ног до головы.
–Не дёргайся. Если почувствуешь боль или захочешь что-то сказать, сожми ладонь. Да, вот так.
Вращать головой нельзя, остаётся смотреть в потолок. Рядом Стив шумно опускается на стул, тот немного оседает под весом мужчины. Сначала ничего не чувствую, а потом на лицо будто мягкая ткань опускается, придавливает веки, но не больно. Перед глазами повисает светлая дымка, а в теле ощущение лёгкости, как в гамаке покачивает. На секунду возникает желание нащупать опору рукой: показалось – повисла в воздухе и вот-вот упаду. В висках больно пульсирует кровь.
–Тише, тише,– звучит внутри меня голос.– Не бойся.
Но тревога не уходит. Всё сильнее сжимает в своих тисках. Дымка уплотняется, нависает ближе. Дышать через неё трудно, вдохи обрывистые, неглубокие. Ладонь, нужно сжать ладонь! Но пальцы давно сжаты в кулак – не разнять. Почему же это не кончается?
–Пожалуйста, Сель, успокойся.
Но я поднимаю руку – неестественно тяжёлую, одеревенелую. Пытаюсь оборвать проводки, а пальцы не слушаются. Но что-то щёлкает внутри, и вдруг всё исчезает. Кубарем скатываюсь вниз, забиваюсь в углу между стеной и столом, размазывая подступившие слёзы. Стив мнётся в нескольких шагах от меня, так и не решаясь подойти. Что напугало его?
–Прости, Сель, прости,– Стив дышит тяжело, как после бега по лестнице.– Я не хотел так, я не имел права. Я слишком увлёкся. Нужно было просто убрать этот датчик, ты ведь ещё ребёнок. Прости.
Но я больше не верю. Настоящее ли его раскаяние?
Стив, вымученно улыбаясь, опускается на лежанку, где несколько мгновений назад лежала я. С удивлением смотрю на свои руки: подрагивают. И всю меня трясёт. В какой-то момент всё пошло не так. Поддалась ли управлению? Кажется, да, но совсем ненадолго. Или оно было частичным, недаром не уходила тревога. Но и движения давались с огромным трудом.
–Я не позволю больше делать с собой ничего подобного.
Стив никак не реагирует. Не слышит?
–Я не позволю больше,– повторяю немного громче, но голос срывается. Вновь подкатывают слёзы, но я упорно загоняю их вглубь: не время, нельзя показывать слабость.
–Уходи,– глухо просит заблудший.– Ты свободна.
Уходить? Я растеряно смотрю на него, хотя соблазн велик. Услышанное можно истолковать по-разному. Уйти сейчас, уйти насовсем? Вопросов так много, и одной мне не справиться. Не уверена, что удастся пройти невредимой и десять метров за пределами этого здания. Где оно находится, в какой стороне лагерь? Как защитить себя от лесных опасностей? И где, в конце концов, Лама, раз так упорно скрывают любые сведения о нём? Будь он свободен – давно нашёл бы способ связаться. Как бы ни хотелось, но нехорошие мысли упорно прокрадываются в голову.
–Так вы уберёте датчик?
–Уходи!– голос Стива пугает, а во взгляде настоящая ярость. На меня он злится или на себя? Нащупываю запор на двери и спиной выскальзываю из кабинета: выпустить его из поля зрения страшно. Я вернусь сюда, после, когда он успокоится.
Плеча касается чья-то рука. Вторая предусмотрительно закрывает рот, заглушая вскрик.
–Тише,– шипит в ухо знакомый голос.– Я отпущу, только молчи.
Локоть машинально дёргается назад, ударяя неизвестного. Тот вновь шипит – теперь уже от боли и ослабляет хватку.
–Марк!– меньше всего ожидала увидеть его здесь.– Псих несчастный! Не смей так больше делать.
Парень трёт ушибленный бок, в его взгляде ни капли раскаяния.
–Ты почему босиком?
Босиком? Опускаю взгляд и только теперь чувствую, что ноги и в самом деле замёрзли. Ботинки. Я оставила их в кабинете. До них ли было в такой момент? Марк внимательно смотрит на меня, недобро прищуривается. Я не успела совладать с эмоциями, и лицо теперь – открытая книга.
–Там что-то произошло? Стив?
Нехотя киваю. Мозг упорно продолжает воспринимать его как Тика, но я знаю: это совершенно другой человек. Совсем мало заблудших я видела, но и этого хватило, чтобы понять, как сильно они отличаются от лесных. И Марк – он вряд ли лучше остальных. Пора прекращать верить каждому, встающему на моём пути, хватит с меня разочарований. Но парень настойчиво засыпает вопросами.
–Он… он пытался применить подчинение?
Теперь настал мой черёд удивляться. Откуда Марку это известно? Но внутренний голос услужливо подсказывает: он сам прошёл через подобное в своё время. Вряд ли, конечно, Стив каждого подвергает таким издевательствам. Но, как минимум, вытащить датчик должен был.
–Да. Это было неприятно. Страшно.
Марк кривит губы в улыбке.
–Понимаю. Он порой перегибает палку.
Сочувствие? Я не ослышалась? Но следующие слова удивляют ещё сильнее.
