Пока никто не опомнился, вылетаю за дверь, бегом по извилистому лазу наверх. Перед самым выходом замираю, прислушиваясь. Кажется, никого. Выползаю, поспешно отряхиваюсь от земли. Когда в спину ударяет отчаянное "Сель", я уже далеко, и вековые стволы глушат крик.
Это ребячество. Нельзя. Нельзя, нельзя! Но ноги сами упорно ведут к Городу. Не знаю, каким чудом не натыкаюсь на посты. Пару раз, заслышав голоса, падаю в траву и сдерживаю шумное от волнения дыхание. Один патруль проходит так близко, что чувствую запах пота, слышу, как скрипит кожа ботинок. А они? Они слышат, как стучит мое сердце – громче, чем звук удара о металл? Ладошки потеют от страха. Но патрульные проходят мимо, они не верят, что кто-то может подкрасться настолько близко, они не заметят меня, даже столкнувшись нос к носу.
Ключ от потайной калитки со мной, на связке с ключами от дома. Но не стоит рисковать напрасно, днём тем путём невозможно пройти незамеченной. Я ползком добираюсь до дыры под забором, сдвигаю маскировочную листву. Сердце колотится всё сильнее, и вокруг ничего не слышно от его грохота. Несколько мучительных мгновений – голова, живот, ноги. Вскоре листья вновь ложатся обратно, маскируя подкоп. Не хватает воздуха, но я рывком поднимаю себя с земли. Секунды безжалостно убегают в небытие. Нужно спешить.
Город совсем не меняется. Всё те же дома и улицы, по-прежнему немноголюдные. Задерживаюсь у стеклянной витрины: все ли в порядке, не выглядывает ли комбинезон заблудших? Нет, я ничем не отличаюсь от других девушек, живущих в пограничной зоне. Непритязательная одежда, короткие русые волосы, взгляд под ноги. Нарушает образ лишь длинная тонкая царапина на щеке – полоснуло веткой. Уже на ходу стряхиваю зацепившийся за ворот сухой лист.
Возле больницы пусто. Поколебавшись, сажусь на перила. Козырек кепки надежно закрывает лицо, и всё равно я смотрю себе под ноги. Но удача на моей стороне: сидеть долго не приходится.
–Вы кого-то ждете?
Бросаю быстрый взгляд на девушку. Я помню её, встречала когда-то, навещая Эрика. Она только-только перешагнула порог совершеннолетия.
–Да,– горло сдавливает удушливый спазм. Я откашливаюсь и говорю чуть громче.– Но я сильно спешу. Вы знаете Эрика? Он из отделения хирургии.
Подумав, девушка кивает.
–Передайте, пожалуйста, вот это. Он поймет.
Я отстегиваю один из ключей со связки. Остается надеяться, что Эрик по-прежнему не запирает второй замок. Сидеть в подъезде под дверью я не решусь.
–Ещё что-нибудь?
Я качаю головой. Девушка скрывается за дверью, и я быстрым шагом удаляюсь прочь. Идти совсем недалеко, но на всякий случай выбираю окружной путь и петляю меж домов. И вот до боли знакомая дверь. Пальцы сами набирают код, быстрее, чем вспоминаю последовательность цифр. Подъёмник, подрагивая, ползет вверх. Я права: Эрик не изменяет старым привычкам. Заперт только один замок, второй, который иногда заедает, не тронут. Остается толкнуть дверь, перешагнуть порог. Но я стою, и передо мной проносятся картинки из прошлого. Вот возвращаюсь со школы, и родители ещё живы и встречают меня. А вот, уже повзрослевшая, я одна, а Эрик на очередном дежурстве. Или это после взрыва во многоэтажке, когда он не возвращался почти неделю, а потом пришел – посеревший, осунувшийся. Но свежее всего – последний вечер. Ловлю прощальный взгляд брата, а он отворачивается. Всё в тумане от слез, и я вхожу словно в этот туман, а не в квартиру.
На первый взгляд ничего не изменилось. Только чем дольше разглядываю знакомые вещи, тем очевиднее бросается в глаза запустение. Может, ему тяжело возвращаться в пустую квартиру? На столе крошки и пыль. Пыль на подоконнике, на шкафу.
–Эрик, Эрик, прости.
Скидываю кепку и привожу комнату в порядок. Мусор в пакет, влажная тряпка поглощает пыль. А после сама забираюсь под душ. Вода едва теплая, но я всё стою, стою, отмывая грязь, пот, страх.
В зеркале я и не я. Сложно привыкнуть к той, что смотрит из отражающей поверхности. А Эрика всё нет. Понял ли он мой знак? А что если ключ передали не тому человеку? Что если он не узнал и не вернется сегодня домой?
Чтобы скоротать время, достаю фотографии. Общие откладываю в сторону, меня интересует только Дэри. Раньше я любила рисовать. И сейчас что-то толкает взять карандаш и лист бумаги. Вскоре на нём появляются очертания мужчины. Он похож… На кого он похож? Стираю случайную складку на переносице, и сходство пропадает.
–Глупость какая.
И что-то меняется в воздухе. Он вдруг делается плотным. Нет, звонким. Тягучим. Ключ не сразу попадает в замок, как будто трясутся руки. Но вот он поворачивается. Эрик входит, и взгляд у него такой, что хочется рассмеяться, но я плачу.
А дальше все сливается, смешивается. Эрик сминает, прижимает так крепко, что воздух с хлопком выходит из меня, и получается только пропищать что-то неразборчивое. После отстраняет, жадно всматривается, кусает губы.
–Я знал. Я знал,– повторяет он.– Я знал.
Мне тревожно. А что если услышат соседи? Прижимаю палец к губам, успокаивая его. Эрик затихает, хоть и с трудом, и продолжает глупо улыбаться.
–Ну, говори же.
