Реверанс задумался. Обычно он занимался допросом шпионов лично. Маггия делала язык лазутчика лучшим другом Твердых Вод. Но когда речь заходила о лучших агентах Незримых… Действительно лучших. Сотрудников ложи Леты. Он испытывал отвращение, смешанное с жалостью. Эти существа уже не были людьми, с ними бесполезно было пытаться договориться, их мозг, прошитый нитями Мудрейших, просто не мог работать вне бескомпромиссного патриотизма. Ничто не могло пробиться через их эмоциональный заслон: ни жалость, ни боль, ни страх… Даже маггия. Даже маггия Реверанса, которая не знала конкуренции.
Избавиться. Нет… Избавить. Оказать услугу.
Реверанс уже приготовился высказаться, как на площадку тяжело вскарабкался Маширо.
— Господин, уморяю простить мое вмешатерьство, но вы сами сказари, что есри найдется номер три, сообщить вам сразу же, невзирая на обстоятерьства.
Вертикальные зрачки застыли.
— Тройка?! Ты точно уверен?
— Да, мой Жрец, ошибки быть не может! Тройка! Очень четкая. Молодой стотри, невероятно тощий, но живой. Приехал на морже, увешанном всякой всячиной, начиная от бус и кончая головами акул. Все, по-моему, краденое. Еще с ним несколько связанных девушек. Кроме того, стражи привери странного черовека, сидящего на стуре с коресами! Называет себя шпионом и требует собственного ареста!
— Что за чушь ты несешь, Маширо?
— Крянусь, все так и есть, мой Жрец! Разве посмер бы я дурачить вас?
— Прикажи, чтобы этого вздорного шутника бросили в изолятор. А парня в верхний зал.
— Все будет как вы сказари.
Реверанс присвистнул. Его язык так и мелькал в воздухе. Хвост извивался под одеждой.
— Что-то случилось, Жрец? — спросила Глена.
— Случилось, — кивнул первенец. — Если Маширо в своем уме, то сегодня у нас будет повод устроить небывалое торжество! Возможно, сегодня, друзья мои, мы сможем открыть недра Истока.
Вожди вздрогнули. Даже внутри доспехов Кафрая что-то неопределенно ухнуло.
— Открыть? — пролепетала Рика.
— Повремените с расспросами, просто пойдемте со мной, — поднял руку Реверанс. — Прямо сейчас. Прочие дела обсудим позже.
— Хорошо, но как же нам поступить со шпионом? — напомнила дотошная Глена.
Реверанс снова задумался. Обстоятельства резко изменились. Если удастся привязать открытие недр к празднику его возвращения с Вохрасом, можно будет поднять боевой дух и веру народа до потолка. Акция будет воистину грандиозной. И даже этот шпион теперь может пригодиться. Его слабость покажет слабость всего Авторитета, покажет простым воинам, что даже лучшие кадры Автора способны лишь развлекать врага на праздниках.
Решено.
— Не трогайте его, пока. Он пригодиться. Усильте охрану. Кормите плохо. Пусть ослабнет. Но и от голода не дайте умереть. И никаких издевательств! Он не виноват, что его превратили в злобное животное.
Глена усердно закивала.
— На этом все, — Реверанс поднялся. — Пойдемте, посмотрим, верно ли, что нашелся, наконец, ключ к вашему наследию.
Местный рынок не шел ни в какое сравнение с Вечной Ярмаркой. Я чувствовал себя здесь неуютно. И дело было даже не в размерах и населенности.
Простой факт: всей работой, так или иначе не связанной с тяжелым физическим трудом, здесь занимались только старики, калеки или безнадежно больные. Они угрюмо сидели за своими лавками, с тоской глядя на проходящих мимо полноценных стотри. Им страстно хотелось того же: набегов на колонии, абордажей, битв с гигантскими омарами, а самое главное, — скорого наступления на Авторитет.
Редко торговлей занимались женщины. Как правило, с ними тоже было не все в порядке. Например, недоразвитость жабр.
Валюты у стотри как таковой не было. Все их общество, как объяснила Кира, существовало как единая комунна. Разделение на так называемые отсеки необходимо было исключительно для верного распределения обязанностей. Красные Касатки, например, были эквивалентом нашего Акта Войны. Пеликаны занимались тем же, что и Акт Экономики. Обязанности и должность у стотри вменялись в зависимости от того, в какой отсек хотел вступить достигший совершеннолетия варвар.
Товары распространялись свободно, потому что у большинства стотри потребности были строго нормированы каким-то удивительным внутренним механизмом. Жадность, стремление к роскоши, несдержанность, — все это здесь считалось жутким отклонением. Почти идиотией. Однако и не осуждалось. К скопидомам и хапугам относились со снисходительной жалостью. Копит и пускай копит, Марлей с ним. Главное, чтобы жить не мешал.
Торговцы, таким образом, занимались простейшим обслужШышием. Они следили за чистотой вокруг лавки, красиво раскладывали товары, выписывали их со складов, отгоняли от них моржей и пиратов.
