Реверанс просматривал карту, выполненную на плотном пергаменте. То, что он увидел, заставило его незаметно для всего мира нахмуриться. Эапад Зрачкового Континента щетинился скалами. Все, хотя бы относительно, подходящие места для высадки, охранялись фортами и гарнизонами, которые строились и укомплектовывались на деньги всего Авторитета.
Судя по пометкам Хтонида, новая точка входа начиналась где-то у основания неприступных скал.
— Представляю, что там было вначале, — сказал он, поглядев на вождя Касаток.
— Это решение далось нам нелегко… — начал было Хтонид.
— Я не договорил, — неожиданно жестко прошипел Реверанс. — Ваша самоотверженность похвальна, но Основной Терминал не позволит половине флота остаться на скалах. Нам нужной найти лучшее решение. Хватит бесполезных штурмов побережий. Нам нужно нанести удар сразу в сердце.
Блоки не могли покраснеть. Вместо этого до реверанса донесся скрежет зубовный.
— Есть еще один вариант, — проговорил Хтонид. — Он еще более сумасшедший, чем первый, но сохранил бы множество жизней. Наших жизней. Его предложил Кафрай.
Реверанс перевел взгляд на вождя отсека Мудрых Черепах. Тот глядел перед собой ледяными камушками. На борьбу с природой уходит много сил. Кафрай отжил свое не меньше сорока нерестов назад, но все еще прятал свою душу в боевом скафандре. Он до сих пор передвигался самостоятельно, но делал это так, словно время вокруг него замедлялось. Глубокая старость, изранив об него десны, наконец, уступила место какому-то совершенно новому состоянию, которое наводило на мысли о пирамидах, формалине и тяжелых саркофагах.
— Кафрай, изложи нам свою идею! — проорал Хтонид.
На лицах остальных блоков мелькнула боль.
Маленькая костлявая голова на жилистой шее, чуть дрогнула, прячась за железный воротник.
— Слова твои таинственны, — приглушенно проскрежетала торчащая лысина. — Тянусь за смыслом, но ускользает он, тонет там, где света нет. Пузыри.
— Не слышит ничего, — констатировал Хтонид. — Кафрай!
Реверанс почувствовал, как его ушные впадины попытались зарасти чешуей.
— Расскажи! Что! Ты! Предлагаешь! По поводу! Берега!
Над воротником показался хрящ, который некогда был носом.
— Просит Жрец?
— Да!
— Я скажу. Широка гряда скал. Они ползут. Затмевают. Бросаться на них не годится. Половину растеряем там, где не должна пропасть и четверть. Есть выход. Марлей.
— Марлей? — Реверанс попробовал воздух. Привкуса безумия не было. — Тот самый Марлей? Ваш… Наш бог?
— Он должен ударить хвостом! — улыбаясь рваными губами подтвердил Кейрон.
— И тогда поднимется волна, которая смоет все прибрежные форты и укрепления, — пропела Риока.
— Не все, — возразил Хтонид, снисходительно поглядев на прекрасную предводительницу Поющих Дельфинов. — Но расчистит вход. Главное показать Марлею в какую сторону бить.
— И что, есть идеи, как можно заставить его сделать это? — не веря своим ушным впадинам, поинтересовался Реверанс. Он никогда не был силен в звероукротительстве. В этом смысле, Реверанс, пожалуй, уступал даже погонщикам скота.
— Кафрай! — позвал Хтонид.
Голова живой мумии снова нырнула вниз.
— Как! Нам! Призвать! Марлея!
— Есть слабость. Божественная слабость. Во тьме живущий — пресыщен чернотой. Всплывая на поверхность — видит лишь голубое небо. Синь и сажа. Больше ничего. Примани его цветом… Оттенками… Пестрой… Картиной…
Голова Кафрая полностью скрылась в нагруднике.
— Это план? — уточнил Реверанс, надеясь, что ему возразят.
— Да.
— Что-то вроде того…
— Истинно так.
— Мы должны рискнуть.
— Х-р-р…
— Ах-ш-ш-шс-с, — вздохнул Реверанс. — В истории были случаи, когда кто-то пытался это сделать?
— Нет.
— Вроде бы нет.
— Не припомню.
— У кого хватило бы сил?
— А у кого-нибудь есть предположения, что будет, если Он откажется? Я буду съеден?
Вожди молчали, хмуро поглядывая друг на друга.
— Понятно, — сказал Реверанс терпеливо. А потом кричаще-очевидное решение заглянуло в окно его разума и приветливо помахало рукой. — А ведь это может сработать! — засвистел он. — Вода! Ну конечно, вода! Нужно было вплести это в стратегию с самого начала! Глена, к змею старый Путь освобождения!
— Но…
— Да! Реки! Как поведет себя волна, упав на материк, куда потечет, — немедленно просчитайте все это с Черепахами! А потом на перепроверку Основному Терминалу!
— Слушаюсь, мой Жрец.
— Создать подходящее заклинание я смогу. И вообще подумаю над деталями.
Он замолчал, смаргивая жесткими пленками. Он не сомневался в существовании Марлея. Первенцам снились мысли первородных зверей. Мысли, в которых жизнь смертного помещалась на песчинке, а мир казался удивительно цельным, словно развернутая карта. Мысли эти были самостоятельными и могущественными, обладали собственными характерами. Они жили в сознании богов совершенно независимо, думая о своем, прорастая новыми мыслями-сущностями. Делились дальше, распадаясь, в конце концов, на мельчайшие песчинки. Те самые, на которых могла поместиться жизнь любого смертного.
— Мой Жрец, — нарочито тонким голоском протянул Кейрон.
— Да? — отвлекся Реверанс.
— Мне не терпится. Меня распирает от желания. Я не могу жда-а-ать!
— Своячный скандал?
