Оно соорудило множество маггических ловушек, щитов и сигнализаторов как раз на эти случаи.
Но светозверь послал двух людей, которые почему-то не подчинялись приказам плесени. Они уже так надышались спорами за все это время, что должны были по крайне мере лишиться воли. Вместо этого вторженцы двигались вперед как маленькие тщедушные танки.
Великое Оно могло бы засомневаться, если б эти двое не выглядели так… не по-геройски. В действительности, они больше походили на двух доходяг из-под моста.
Можно было бы пристукнуть их прямо сейчас, обратить в ничто, измельчить тоньше пустоты. Но разум Великого Оно поразило любопытство. Кто эти двое, что за судьба ковала их, раз их воли достаточно, чтобы противостоять Плесени?
Шаги становились все ближе, и Великое Оно затаилось, закутавшись в одеяло собственного тела.
— А это место имеет свое очарование, — говорил Ики. — Если бы не кости под колесами, я, наверное, остался бы тут. На время. Как легко тут должно быть сочиняются хайку. Вот например:
Зеленая дрянь
С белою тесно
Плесень цветет
— Что это? — осведомился Вилл.
— Лучше не спрашивай, — запоздало предупредил Накат.
— Ты не знаешь? — снисходительно скрипнул Ики. — Это поэзия моего народа.
Вилл понял, что снова чуть не угодил в опасную ловушку. На этот раз на его пути затаился капкан национальных чувств. Чтобы не дай Марлей, не ляпнуть лишнего, он просто уважительно кивнул и добавил:
— Отличные рифмы.
Ики остановился.
— Сейчас начнется, — проворчал Накат. —
— Там не должно быть рифм!
—
— Вы ничего не понимаете в тонком искусстве!
—
— Коротких, но всеобъемлющих строк!
—
— Похожих на секущие взмахи меча!
Сбитый с толку, Вилл хотел извиниться, но его перебил поднявшийся шелест ветра. Никли бледные рощи, колтуны и ульи закачались, и трепетала мелкая поросль под ногами. Ветер все усиливался, споры поднялись в еще выше, они закрыли собой темноту невидимого потолка.
— Это плесневая буря! — крикнул Накат. — Ики, не отставай, а то потеряешься!
— Как же мы теперь найдем след черепа?! — голос Вилла едва преодолевал вой ветра и шорохи плесени.
Ему никто не ответил, ветер взбеленился, он снимал с места целые пласты растительности и зашвыривал их вверх, словно коврики. Обдирал перламутровые капли с ломающихся игл и разорял ульи, продувая их насквозь.
Сильными лапами порывов он подхватил Атряд и разметал его в разные стороны.
В жилом отсеке было тихо и безлюдно.
С едва различимым свистом катались в створках взбунтовавшиеся двери. Можно было различить шепотки водяных струек, и почти неслышимые тона странной мелодии. Пространство смутно угадывалось в тумане, наползающем из банных комнат.
Кира и ее личная гвардия брели в этой пелене, оставляя за собой коридоры сворачивающихся испарений. Они и не подозревали, что кто-то уже заметил их приближение и вышел навстречу врагу, довольный и решительный.
— Странное дело, — проговорил Рем, уставший от сосредоточенного молчания и тишины. — Я немного волнуюсь за Престона. Такое впечатление, что я бросил ребенка посреди леса.
— Я тоже волнуюсь… — Кира посмотрела на него. — Что это, что ты делаешь?
Рем разрывал на клочки какие-то грязные бумажки.
— Это долговые расписки Престона, и я их рву — пояснил он таким тоном, как будто это было запланировано задолго до создания вселенной. — Суть в том, Чешуйка… Ну же… Вот, — он вбросил обрывки в пасть Проглота. — Суть в том, чтобы защитить его от частного закона Повторяемости Тан’Тарена.
— Законы Повторяемости Тан’Тарена? — переспросила Кира с улыбкой. — Это как-то связано с той лекцией, что ты прочитал мне на корабле?
— Это одно и то же, — согласился Рем. — Этих законов уйма-уймища, их невозможно пересказать все. Их нужно чувствовать. Например, чем меньше на тебе доспехов, тем больше шанс выжить. Повторяемость как ребенок, она действует от обратного. Если падаешь вниз с большой высоты, — больше шансов уцелеть, если не будешь визжать и болтать руками. В тебя стреляют из луков и арбалетов? Оставайся на открытом месте. Возможно ранят в плечо. Это звучит глупо и странно, но это работает. Всего лишь несколько примеров нарушения повторяемости. Моей суперсиле доступно многое-многое другое.
— Так это суперсила? — уточнила Кира на ходу.
— Определенно. Я даже подумывал пойти в своем время в лигу Чемпионов, но поленился заполнять бланк. К тому же у них там дикие членские взносы и никакой отдачи, fasa-fasa.
— И что же все-таки должен значить этот ритуал с долговыми расписками? — напомнила Кира.
— Люди, обвешанные долгами, как офени — ерундой: в проблемных ситуациях они умирают с вероятностью на десять долей больше, чем люди свободные. Судьба любит подло разыгрывать ростовщиков и хороших игроков в покер.
— Десять долей, — произнесла Кира задумчиво. — Десять долей чего, брат Рем?
