— О! Значит это вы нас открыли? А до появления лазутчиков Авторитета, Менады не существовало? Возможно, Дориан Виг тайно побывал у нас, откуда тебе знать?
— Да что ему делать в таком месте…
— Каком же это, интересно, таком месте?
— Рем, давай не сейчас. Я не расист. Я сотню раз тебе говорил. Просто магарики это не то!
— Знаешь что, катись ты к змею, приятель, — предложил Рем, ложась на пол. — Если ты такой умный, то ищи пароль сам, а я пока вздремну.
— Хорошо, — я всплеснул руками. — Согласен. Я оставлю тебя здесь мелкий вонючка.
Рем закрыл глаза и отчетливо засопел, не забывая пыхать трубкой. Я безнадежно махнул рукой, и тоже сел. Мои знания о первом Авторе были знаниями школьника о нелюбимом предмете. Слишком много информации, я просто не знал, что мне может пригодиться. Помнил кое-какие основные даты, пару подвигов и политических анекдотов. Помнил, как звали его ручного крефера:
— Атамак.
…как звали его тайного незаконнорожденного сына:
— Семмил.
…наставника:
— Измаил.
…злейшего врага:
— Кропос.
…любимый напиток:
— Корелье.
…цикл рождения:
— Ома.
…пожалуй… пожалуй все.
Камень стоял уверенно и бескомпромиссно. Я вздохнул, и принялся повторять все слова без разбору. Ритмично, монотонно и совершенно безнадежно. Ведь слов могло быть и два, и три, могла быть целая змеева поэма или песня. Или какой-нибудь фразеологизм, который выдумал лично Виг, и о котором, естественно, никто не мог знать. Или даже звук. Может нужно было рыгнуть как Его Величество, или икнуть…
О, Первый!
Да, это был один из тех моментов, когда понимаешь, что ты не бессмертен, мир играет не в твою пользу, ты не самый красивый мужчина в мире и у тебя нет подходящей шутки для момента. Господин Престон стушевался? О, да! Достаточно взглянуть в его поблекшие глазенки. Вот он сидит и произносит одно слово за другим, как старик, забывший название того места, куда он ходит поссать. Когда у меня уже пересохло во рту, я поперхнулся и замолчал.
— Когда я был в Гротеске… — сказал вдруг Рем. Я вздрогнул и посмотрел на него. Я был уверен, что он спит. — …Я видел одну старую. Как это называется, когда на камне вырезают картинки?
— Гравюра, — подсказал я.
— Да, — Рем приоткрыл один глаз, блестящий и черный. — Так вот там был изображен этот ваш змеев Вориан Диг. Я плохо помню детали. Мне тогда было не по себе, я только что получил свою печатку меж лопаток… Но, чтобы перетерпеть боль, я старался смотреть на что-нибудь, и думать об этом. На что угодно. Тут-то она мне и попалась на глаза. Она была вытеснена на потолке. Хвостов сорок не меньше. И вот что мне показалось странным на этой гаврюре… На доспехах вашего главаря были буквы.
— Три Первых Клятвы, — встрял я, припоминая эту гравюру. Она украшала зал Памяти.
— Наверное, — небрежно согласился Рем. — Так вот все они были выложены Красными камнями. И только два крохотных, как лягушачьи икринки, слова, которые были вытеснены на его губах, были пусты. Я еще подумал, ну ладно, Первый подери, у меня зрение как у ястреба, но всякие там подслеповатые слуги разве углядят?
— Ты разглядел их снизу? — восхитился я. — И что это были за слова?! Ну!
Мое сердце снова застучало. Я уже приготовился испытать невероятное облегчение и азарт, когда Рем произнесет эти слова, и это конечно окажутся именно те самые слова, которые составляют пароль. И вот оно! Вот оно! Камень пропустит нас, и моя глупая, старая, заржавевшая мечта осуществится!
— Я не помню, — буркнул Рем.
И закрыл глаз. Тяжелым серым веком.
В этот момент я, наверное, стал прозрачным.
— Что-то вроде Кавасто Ковэ… — пробормотал Рем. — Или Васто Котэвэ. А, Хладнокровный подери… О, помнишь ту куртизанку из Патха? Ну, мы еще поспорили, кто будет первым! Она часто произносила эти слова во время… работы. Ковасто ковэ, ковасто ковэ! — взвизгнул Рем, похотливо скалясь.
— Что? — меня перекосило. — Остава вэко, что ли? Великое вознесе…
Я не успел полностью процитировать упомянутую Ремом куртизанку, которая пикантно богохульствовала, изъясняясь во время плотских утех на языке Зверя. Я не успел. После «остава вэко» камень задрожал и принялся сдвигаться назад и в сторону. Дико скрежеща и фонтанируя искрами из колеи, по которой двигался.
Рем мгновенно вскочил, хохолок его воссиял и он, циркнув слюной сквозь щель в передних зубах, пошел в образовавшийся ход.
За ним была винтовая лестница, каменная, скользкая и холодная. По ступеням, сверху, стекала какая-то гадкая черная пена.
— Рем, — говорил я быстро и сбивчиво, — ты молодец. Если бы не твоя наблюдательность, мы бы сидели там до второго Рождения. Как все удивительно удачно совпало!
— Да, — согласился Рем равнодушно. — Действительно удачно. В общем-то, у него на губах ничего такого не было. Да и губ у него там не было. Только шлем похожий на конскую морду. Остава вэко… Ну надо же. Знаешь, я просто вспомнил, почему-то, эту куртизанку. Змей подери, не люблю я такие долгие экспедиции.
Оторопь заставила меня остановиться, и Рем подтолкнул меня сзади.
— Ну, чего ты встал? — спросил он нетерпеливо. — Скелетик увидел?
