— Ничего не вижу, — прошептал он. — Эй, помогите-ка. Мне нужны глаза.
Мы с Ремом подумали об одном и том же, потому что я заметил, как он вслед за мной тянется к кинжалу.
— Надо их нарисовать, — продолжил манекен.
Мы облегченно перевели дух. Я достал из внутреннего клапана жилета писчий уголек, которым по страничке в неделю писал свой лирический роман о любви между благородным преступником и прекрасной стражницей. Хороший роман. И там будут погони и стрельба. И пара строк, которые заставят вас разрыдаться. Да-да… Ф-у-ух, послушайте, я все равно не стал бы его публиковать, так что никто бы не пострадал. Ни один змеев критик. Довольны?
— Только нарисуй так, чтобы они были, как бы злобно прищурены, — потребовал Олечуч. — Очень злобно. Чтобы они просто источали ненависть. Ха-ха! Как только убью своего первого воина, заберу его глаза.
Я с тщанием выполнил его просьбу.
— Хорошо, — похвалил Олечуч, нервно ощупывая голову. — Гм, вы, правда, не похожи на воинов. Их двое. Нет. Один смазливый педант, которого не отличишь от его мамаши, — Рем хихикнул, — а второй — утлый коротышка, которого даже курица перешагнуть может.
— Эй, ну зря ты так, — сказал я вежливо. — Мы ведь…
— Послушай Кестон.
— Престон, если угодно, — поправил я.
— Я очень нервное чучело, — продолжил Олечуч. — Да. И посмотрел бы я на вас, на моем месте.
Он замолчал. Что-то подвязывал, подкручивал и подгонял в сочленениях доспехов. У него было по три толстых пальца на каждой руке, которые сгибались и двигались так затейливо, что какой-нибудь базарный карманник мог бы горько посетовать на то, что матушка не родила его чучелом
— Мне тяжело говорить так много с непривычки, — пробормотал он. — Говорить. Кто говорит? Они говорят. Как много голосов. Поэтому остановимся на главном: что вам здесь нужно? Ым?
— Что ж… — я вспомнил душераздирающую повесть о Проглоте. — Думаю, уже ничего.
— Змей подери! — воскликнул Рем. — Ну, надо же. Ты можешь в это поверить? Мы столько пережили, чтобы сюда проникнуть, и какое-то чучело говорит нам, что все сокровища уже украд… Они сожраны! Сожранные сокровища! Вот так шутка, клянусь Первым!
Дело, конечно, было не в сокровищах. Я устал. Я измучил самого себя лучше любого палача. Все то время, пока я был в бегах, я сох как просоленная рыба. Я преследовал только одну цель: доказать себе, что могу сделать то, для чего у других не сыщется отваги и удачи. Это официальная версия для самого себя. Официальная версия для всего остального мира — сонмища богатств. И где-то на самой окраине разума, уже на границе с клубящейся тьмой подсознания, обитала дикая мечта найти здесь что-то такое, что позволит мне…
Сделать так, чтобы той статуэтки никогда не было.
— Теперь вы должно быть озабочены тем, как выбраться отсюда. Так? — мрачно прохрипел Олечуч.
— Хочешь нам помочь? — спросил Рем.
— Помочь? — Олечуч глухо хохотнул. Он уже почти закончил экипироваться, и вид теперь являл весьма пугающий. Доспех болтался на нем как железная гирлянда. Теперь Олечуч не только постоянно хрипел «кия!», бормотал и хрипел, он еще и гремел как рота латников.
В довершение он натянул на голову шлем, и закрыл лицо щитком с глазницами. Теперь понять, что перед тобой неуравновешенное агрессивное чучело было почти невозможно. Апофеозом был эпический полуторный меч, похожий на рельс, по которым ездят вагонетки в шахтах. Лезвие его, после долгих мутаций, приобрело вид безобразной пилы, покрытой чешуйчатыми наростами. Мне он выбрал неплохой, круто согнутый лук (о тетиву не порежешься?), похожий на драконий рог и колчан копошащихся стрел. Также он нахлобучил мне на голову шлем с венцом в виде орла. Шлем довольно долго курлыкал и топтался на моей макушке.
— Нет, я не буду вам помогать. Вы поможете мне. Разумеется, не просто так. У-кха! Кости. Кости, кости, кости. Кья! У меня есть понятье о чести. Если мы выберемся отсюда, я верну долг. Договорились? Да? Нет?
Рем осклабился и посмотрел на меня. А что тут можно ответить? Это чучело было на голову выше меня, на нем теперь были непробиваемые латы, оно легко удерживало в руках почти полцентнера закаленной маггией стали.
И оно явно не собиралось тут оставаться.
— Ты знаешь, кто у нас главный? — спросил я.
— Ты?
— Да. Когда меня нет, или я невменяем, главный — Рем.
— А когда меня нет, или я не вменяем, слушайся мою задницу, — подхватил Рем.
— Твою задницу, — уточнил Олечуч. — Ты уверен, что она не будет злоупотреблять своей властью?
— Я ей полностью доверяю, — заверил его менадинец.
Предполагалось, что, раз в этом конце сокровищницы входа в основные помещения не было, нам предстояло найти его где-то дальше, в пустынных владениях Проглота. Олечуч осведомился каким образом мы попали внутрь. Я рассказал. Олечуч, помолчав, предположил, что обратно таким образом выбраться уже не удастся.
— Я знаю, кто может помочь, — сказало пугало.
