Но парни молча вышли из длинной палатки-барака, так и не услышав, что говорила Ани. На улице было холодно, полянка на которой они расположились понемногу покрывалась инеем — Рой был прав. Томас, ведя Абеля к другой девушке-медику, зевал и потягивался. Абель заметил, как вяло он идёт, кажется, Томас куда-то уходил и только что вернулся.
— Как там обувь? — спросил он не поворачиваясь.
— Всё хорошо, к субботе сделаем на всех, даже на про запас будет, — ответил Абель вылизывая кровь с руки.
Томас казался Абелю хорошим — он заботился о лагере, уважал Роя, да и вообще, был достаточно силён, чтобы помогать по хозяйству. Хотя, он слишком уважает их лидера, даже чересчур, Томаса слишком заботит мнение Роя. Возможно, это потому что они ровесники.
А когда они подошли к палатке, то девушка-медик лишь накричала на Томаса, так как на руке Абеля не было и намека на ранение.
Шло время, была середина декабря, но утренние сугробы уже были по колено многим из лагеря. Стояло солнце, однако, ощущалось, что из-за него только холоднее. Расчищенная область вокруг больше шатра, в котором собирались все дети, подростки и остальные жители лагеря.
Повар, парень по имени Тюль, был очень известен в деревни Абеля, именно он часто ездил в город, зарабатывая деньги на разных фестивалях. Его похлебка была отменной и это знали все.
Абель встал рано, слишком рано, когда Тюль начинал готовить завтрак. Все ингредиенты они получали от жителей деревень, а также у них всё ещё оставались остатки с их полей Южной деревни.
Когда Тюль заметил постороннего, то лишь поднял деревянную поварешку и помахал ею, позже подзывая Абеля к себе, давая понять, что тот зря встал так рано и сейчас будет запряжен работой.
Он носил ящики с овощами, разным мясом (по больше части — крольчатиной) и прочими ингредиентами. Но в этом был свой плюс, ведь именно Абель первым получил свою порцию, и, хоть и ел он медленно, не торопясь и снова пребывая погруженным в свои мысли, когда он доел, то только тогда в шатёр начали пребывать другие люди.
Позже, днём, в лагерь вернулись разведчики. Полностью обмотанные одеждой, на лыжах и с кучей информации. Они рассказали, что впереди по меньшей мере — двенадцать деревень, и что там готовы им помочь. Всё, лишь бы спасти бедных детей от Кровожадного Аарогуста.
Вестей с королевского двора нет, с того самого летнего и солнечного дня ворота замка закрылись, лишь иногда открываясь для заморских гостей. Из-за того, что доверие жителей было потеряно, то набеги совершались не единожды, из-за чего страдала и армия. Королевству было худо.
Ещё позже, за несколько дней до Нового года, Абеля определили в отряд, что вернется в столицу и раздобудет парочку вещиц, что нельзя достать в остальных местах. Это было надолго, одна дорога до туда займёт ни меньше двух месяцев. Материк Аметиста был очень большим.
Он, как обычно безмолвно, согласился и ушёл собираться, не слушая шепота Томаса о том, что Абель слишком ушёл в себя и что с этим нужно что-то делать.
И ранним утром отряд готовился: напяливал лыжи, проверял сумки с провизией. Час спустя они двинулись в путь, продвигаясь шеренгой. Абелю было легче всего — он был последним и шедшие впереди оставляли за собой лыжню, гораздо облегчая путь Абеля.
Через два дня они миновали один из ориентиров — замершее озеро, где они когда-то смогли спокойно искупаться. В этот раз они лишь проехали его, выходя на просторную поляну, где раньше было огромное количество цветов, Абель помнил, что девушки почти не уходили отсюда, собирая разные венки и играясь в догонялки, а парни лишь поддерживали их, играя в прятки и прячась в высокой траве.
Одной из глубоких ночей ему снилась Клара, точнее старые воспоминания о ней, о времени, когда Абеля мог избить её старший брат, а она, позже, залечивала раны маленького мальчика. Утром он долго пялился на маленький флакон, в котором хранились ягоды одного кустарника, хоть они уже давно и загнили, но всё равно имели огромное значения для сломанного Абеля.
Утром, за день до Нового года, они набрели на следы какого-то животного, однако, в каждой такой ямке были следы крови и один из парней не мог не побеспокоиться, из-за чего всем остальных пришлось последовать за тупицей, что так волновался за пса, которому и принадлежали эти следы.
Впрочем, всё было не зря. Они встретили его на замершем русле ручья, его задняя лапа истекала багровой жидкость, скорее всего, он наткнулся на кого-то. Тот парень попросил его оставить, а забрать на обратном пути. Сказал, что донесёт его до ближайшей деревни. Он слишком любил собак. Но никто и не возражал, напротив, сказали, что это благородно.
В канун Нового года шла метель, а они сидели в невысоком шатре. Кто-то достал бутылку старого вина, что умыкнул из лагеря и предложил выпить. Но Абель давно ушёл — его всё ещё что-то мучило изнутри и он до сих пор пытается понять, что за чувства причиняют ему такую боль.
