В январе они прошли второй ориентир — маленький лесок из елей. Пришлось замедлиться, иначе это было чревато плохими последствиями, к примеру, врезаться в дереве, или ещё хуже — сломать об него одну из лыж.
Абель помнил, как они проходили через него, и то, как они забирались на дерево, прячась от стражников, проходящих через это место, кто как: магией ветра, земли, а кто-то вручную. Почему-то, вспоминая это, парни радостно вздыхали. Абель же считал, что в тот момент они были на грани смерти.
Он питал лютую ненависть к королевству, к стражникам, но не мог понять откуда эта ненависть. Его сердце источало тёмную энергию гораздо сильнее, чем раньше. Он и подумать не мог на Эвелин, точнее… Он боялся думать, что с ней произошло что-то такое, что могло заставить её невзлюбить этот мир так сильно. В те же моменты он предполагал, что Эвелин тоже была родом одной из четырех деревень, и что она потеряла родных, однако… Дальше его мысли не заходили.
И наконец они прибыли в город, а там, используя магию и некоторые методы они скрыли свои физиономии: изменили прически и некоторые черты лица — боялись, что каждого из них знают в лицо.
Они приехали почти вовремя — фестиваль уже начался и, если не считать коренных жителей города, что опасались каждого стражника, прятали детей, боясь, что их тоже убьют, как тех деревенских, то, в принципе, иностранным гостям было весело. Они продавали свои товары и, кажется, вполне удачно.
Им нужен был лишь один заморский купец — мужик со странным именем Даа. Он продавал магические камни, инструменты для их обработки и какие-то льняные ткани, что также были в списке необходимого. Абеля интересовало, откуда у Роя было столько денег? Но, это были не его заботы, самое главное, что они всё раздобыли и…
— Постойте-ка, — остановил их стражник в кольчуге, через которую виднелась одетая стражником шкура.
Парни держали в руках по ящику и, в принципе, могли бы убежать, однако зима давала о себе знать, и прямо около ворот патрулирующий стражник подскользнулся и упал, звонко ударившись шлемом об лёд.
— Да, сэр? — сказал Генри, парень, которые раньше в лагере не выделялся, — Вы, простите конечно, но мы очень спешим, наша матушка больна, ей, сами понимаете, семерых детей содержать достаточно сложно, а тут ещё и наш отчим со своими запросами послал.
— Ох! — растерялся молодой стражник, — К-конечно, мы можем вам да-!
— Эй, пацан! — позвали стражника позади, и когда тот обернулся, то мальчишки сбежали, свернув в подворотню, а оттуда через дыру в стене.
С того дня Генри заметят, ведь парни из этого отряда ещё очень долго будут пускать слухи о том, какой он умный и о том, каким он был стойким и спокойным в момент, когда пред ними предстал «страшный и большой» стражник.
По пути назад они не забывали, что им нужно забрать ещё одного, собаковода, тот теплился в одной из деревень, а когда за ним пришли, то, кажется, даже расстроился, но честно, как и обещал, пошёл с парнями обратно в лагерь, ведь все думали, что если их узнают, то тут же убьют на месте. Все выжившие с Сожжения боялись Кровожадного Аарогуста.
Когда все вернулись живыми и здоровыми, то они закатили пир. Магические камни слишком сложно достать, а для них, деревенских, у которых не было дворянской крови и большого запаса маны, такие вещи, как магические камни — спасение.
В тот раз Абель впервые остался на вечеринке, и тогда Томас был рад, что, кажется, Абель наконец-то начал приходить в себя.
— Генри! — услышал Абель вдалеке — это был Рой, — Готовься, в следующий вторник отправляешься со своим отрядом в деревню, за провизией…
Вскоре… Всё это изменится…
Во дворе замка
Прошло уже полгода с тех пор, как прошло Сожжение… С тех пор, как Король Аарогуст возил свою дочь к каждому селению, которое в последствие — это событие и назвали Сожжением. Дочь Кровожадного Аарогуста сломалась в тот день. Говорит о каком-то Абеле, сторонится людей, особенно стражников, своего отца и придворного мага Сильджертольда.
Эвелин сидела на скамеечке, иногда ерзая задом, когда чувствовала, что примерзает. Её руки, укутанные в рукавицы, понемногу замерзали, коченея и даря неприятную боль Эвелин.
Пара служанок иногда выходили во двор, в зимний сад и наблюдали за Эвелин, проверяя, всё ли с ней хорошо. Делали они это, между прочим, достаточно редко. Видимо, пока им не напомнит Сильджертольд.
На душе была тоска, она утратила всякую веру в добро. Родной отец заставил её… Смотреть на такое, ей казалось, что она уже никогда не станет прежней.
Но в один из таких дней, когда она, как обычно, сидела напротив ледяных скульптур, что сама же и создала с помощью магии Воды, то неожиданно…
Тяжелый груз упал с плеч, будто бы… Она никогда не грустила, будто бы… Это никогда не было так важно.
