Она кивнула медсестре, что подошла к ней, но, немного погодя, сняла медицинский халат и маску, потянулась, вспоминания как ещё два дня назад радовалась вместе с Софьей и отмечала своё день рождение заранее. Убрала рабочие вещи, попрощалась с медсестрой, что всегда носится за Эвелин и вышла из госпиталя, решив, что ей необходима прогулка, иначе она точно задохнется от той вони, что стоит в больницах.
Где-то посреди Великого Океана
— Я выберусь, несомненно выберусь!
Абель говорил это яростно, в очередной раз взмахивая веслами, сопротивляясь высоким волнам, а вода, то и дело, попадала на борт его «корабля», освежая Абеля.
— Выберусь и надеру за-а-а-! — он кричал сквозь зубы, когда, из-за очередной волны, весло надломилось и немаленькая заноза вошла в палец Абеля.
Теми же зубами он вытащил деревянную щепку из под ногтя и, не обращая внимания на потекшую из ранки кровь, он обессиленно упал в лодку. Шёл седьмой день, ровно неделя, как его бросили без еды и воды. Абель не знал, как ещё не умер, он ведь помнил, как кто-то в городе читал ему энциклопедию. Он отчетливо помнил про «3 дня голодовки». Сегодня был седьмой день, как еда закончилась.
Он съел всё ещё в тот самый, первый день, скорее всего из-за паники и тревоги, тем не менее, к сегодняшнему дню не было ни намека на то, что он проголодался. Он думал, может, это уже значит, что конец близок?
— Ха-а, — вздохнул он, подняв руку к небу и начав загибать пальцы, что-то считая, — Семнадцатое, восемнадцатое… А-ха-ха, сегодня 21 число — моё день рождение! Ура-а, Абель, с девятнадцатилетием тебя, Абель! Желаю тебе счастья, здоровья, любви и благополучия! Пух! — изобразил Абель откупоривание бутылки алкоголя, что так любили распивать в их лагере.
В его мыслях всё чаще появлялось что-то вроде: «Если я не выберусь, это будет самый ужасный день рождения в моей жизни!» и многое другое с приставкой вначале «если я не выберусь…». И в какой-то момент, он понял, что в ситуации, в которой он оказался, слишком много зависит от случая и удачи.
Хоть Абель и трезво осознавал, что осталось ему жить точно немного, когда-нибудь, но организм точно завянет без еды, но надеялся, что умрёт безболезненно.
Сейчас он чувствовал себя… Таким беззащитным. Беспомощным. И почему-то Абель вспомнил записи Джима в его дневнике: «Как же сложно жить с этим слабаком…». От этих слов ему всегда было не по себе, что-то тёмное всегда бурлило от этих слов.
— Эвелин… — шептал он, прикрыв глаза, — Как же мне тебя не хватает, поиграли бы опять в салочки, а? Ха-ха…
Принцесса, его единственная отдушина была тем, ради чего он жил, она стала его мотивацией — его смыслом жизни. Но почему-то в последнее время он чувствует себя всё дальше и дальше от неё, будто бы их связь рвётся. Будто бы… Она больше не принадлежит ему.
Когда Абель наконец-то утих, прикрыв глаза, из-за облака вышло солнце, начав предательски слепить его. Оно только поднималось — было утро. Абель достал из мешка тюрбан, точнее, разорванную штанину его левой ноги, смочил её в воде и надел на голову. Так он защищался от солнечных лучей.
Настал полдень, прошёл полдень, а потом также прошла и тихая ночь. Абель бросил попытки доплыть до суши на этом жалком подобии рыбацкой лодки. А ещё, кажется, он начал бредить.
— Восьмой день, — сказал Абель, прыгнув в воду.
Пусть он и застрял, но хоть о какой-то гигиене не забывал, так, раз в пару дней он купался в океане. И каждый раз удивлялся, как ещё не наткнулся на какую-нибудь акулу? Она бы схапала его на раз-два. Но он плыл к глубине, напевая что-то своими мычаниями под водой.
— Эвелин… Если наша любовь реальна, — перевернувшись в сторону водной глади, он открыл глаза, — Могла бы ты стать моим дыханием на этой глубине, спасла бы ты меня нашей связью?
Вынырнув, он решил окунуться в воду ещё пару раз. Волны нарастали с каждым нырком Абеля. Вскоре, когда он решил закончит водные процедуры и поднялся на поверхность воды, то увидел, что лодочку унесло аж на сотню метров!
И он плыл за нею, не обращая внимания ни на что. Не будь в той лодке дневника Джима, Абель бы забил, да лёг в форме звезды на воде, авось повезло бы и помер.
Но он решил жить.
Также решил и человек, стоявший на палубе своей шхуны и наблюдающий из подзорной трубы за парнем-подростком, что уверенно плыл против волн за своим единственным шансом на выживание.
Они наблюдали за ним четыре дня, пока маги ветра поддерживали невидимость, сменяясь иногда из-за недостатка маны, а всё из-за того, что юному господину, владельцу этой шхуны, понравилось… Хм-м, как бы это объяснить… Ночные действия этого паренька.
По ночам, будто бы сам свет исчезает во тьме, мрак окутывает огромную область вокруг лодки Абеля, именно поэтому их шхуна находится вдали, за пару километров, от неё.
— Пора! — крикнул блондин, кинув трубу на свой столик.
Никто не ответил, однако, в тот же момент невидимость сошла с белоснежной шхуны, а в паруса наконец-то подул порывистый ветер, что за пару дуновений пронёс судно через сотни метров, хотя, возможно ей помогли всё те же маги ветра.
