Она ничего не говорила, лишь сделала движению кистью, как недоумевающий громила отлетел в сторону, приложившись головой об крепкую стену. Он, если выжил, больше не сможет познать такие «радости жизни».
Она вытащила изжеванную тряпку изо рта колдуна, тот, сначала поливая женщину разной бранью, начал говорить:
— Не играй со мной, Кассандра, — зло говорил Сильджертольд, — Снимай все эти заклятия — это не характерно для старейшины.
— Тц, и когда ты успел постареть, зануда?
— Ещё при Аарофане…
Дымка медленно сошла с тела пылкой женщины и… Длинные волосы укоротились и поседели, а лицо покрылось страшными складками и морщинами. Даже тот открытый наряд, созданный для соблазнения Сильджертольда, растворился, показывая лишь зелёную робу — наряд Изумруда.
— Тогда ты уж очень стар, — посмеялась она, — Пора бы уже бросить семью Краун, ты так не думал?
— Не хочу слушать это от тебя, Кассандра, — отвернулся Сильджертольд.
Кассандра, старейшина Изумруда, вновь цокнула, когда Сильджертольд беспроблемно выбрался из пут, телепортировавшись и встав рядом со старухой. Он потёр свои худые ладони, пуская по своим канал маны целительную смесь.
— Тебя это не спасёт, — говорила она, повернувшись к Сильджертольду лицом, — Когда он прознает, что ты укрыл святого мага — тебе конец, Сильдж.
— Я знаю, — ответил он, на секунду впав в транс, видимо, как поняла Кассандра, он вошёл в астрал, а позже продолжил, — Не попадись на эту же удочку, со всеми этими… Сильнейшими магами.
— О чём ты-… — начала она, косо глядя на старика.
Сильджертольд исчез, превратившись в густой туман и отправившись на свою родину, подальше от его логова.
Часть 22
— Простите, Принцесса, мы дол-… — говорил главный врач госпиталя, в котором уже долгое время помогала Эвелин за «спасибо».
— Меня не волнует, — ответила беззаботно она, — Я здесь работаю не для того, чтобы заставить Рубин быть должным нам, а для того, чтобы эта зараза не разошлась дальше.
Этот спор продлился дольше, чем любой из тестов Эвелин по инженерии, в которой она была полным нулём. Конечно, у главврача не было ни единого достойного для рассмотрения аргумента, тем не менее, он одержал вверх в их… Эдаком противостоянии.
Эвелин была раздосадована по пути домой, и лишь тёплая погода августа помогла принцессе немного успокоиться, в многоэтажное здание отеля, в котором проживает с момента прибытия. Размышляла, как бы могла ответить иначе, считала даты в календаре, в конце концов врезавшись сначала в столб, а по итогу и в дверь своей квартиры.
В последнее время она всегда такая.
— Ох, чёрт, их слишком много, — бормотала она про больных, накидывая на себя какую-то ночнушку, — А теперь ещё и это…
Эвелин отстранили от работы в госпитале, когда выяснилось, что она не только сильнейший маг Света, а ещё и Принцесса Аметиста. Эвелин подумал, что зря доверилась мистеру Фе с рейтингом.
«Могла просто попросить Сильджертольда!» — стукнула себя по лбу девушка.
Убрав лишние вещи в шкаф, она осмотрелась: просторная комната темно-зеленого цвета с дорогой мебелью в гостиной, на кухне, ну и в спальне. Она жила здесь уже год и проживёт ещё два, пока не закончи-!
— Письмо, — вздрогнула Эвелин от характерного звука.
На карнизе сидела птица. Переливающиеся фиолетовые перья, длинною в два фута, лапы, точь-в-точь как у курицы, и чёрная, словно мгла, морда с двумя золотистыми глазами-буковками. Клюв был коротеньким и издавал громкие, но неприятные для слуха, звуки, больше похожие на женские крики.
— Прешшер?! — удивлённо воскликнула Эвелин, заметив знакомую птичку.
Та стучалась своим тёмным клювом в окно, а когда Принцесса открыла его, то это «чудо в перьях» издало свойственный визг, хвала богам, что Эвелин заранее закрыла уши, зная эту привычку.
Эвелин погладила Прешшера, так звали эту птицу, чтобы тот перестал кричать, заметив, что к лапе того привязана маленькая бумажечка — письмо из дома.
«И правда, давно я не писала матери…» — подумала Эвелин.
Они редко переписывались, лишь иногда отсылали друг другу длинные письма, где расспрашивали о разных событиях, отношениях и, к удивлению матери Эвелин, о политических делах.
Когда Эвелин развязала ниточку, то точно почувствовала падающую каплю воды на руку. Похоже начинался дождь, — также подумал и Прешшер, который видимо тоже словил пару таких капель и начавший паниковать, размахивая своими большими крыльями и издавая противные крики.
— Тише-тише, — Эвелин моментально соорудила перчатку из каких-то полотенец и куска кожи, что остался с какого-то рукоделия, посадила Прешшера, начав медленно поглаживать ушко, спрятанное под множеством лиловых перьев, — Та-а-ак…
Пока Эвелин раздумывала, мол, куда бы его посадить, тот сам взлетел, позже приземлившись на спинке стула. Эвелин очень надеялась, что он не будет на нём играться.
Она посмеялась, заметив, как Прешшер пытался поудобнее усесться на узенькой спинке стула. Повертела в руках сверток бумаги, сняв красную ниточку и развернув его, она обнаружила внутри помимо письма какой-то конверт, но, решив открыть его позже, принялась читать письмо:
