– Во время сегодняшних Атак Рейнджер не мог сделать и шага, ему приходилось ложиться на землю. Ты же стояла на ногах. Твой бок, за который ты держалась – в нём причина того, что ты так легко переносишь Атаки, являясь Уязвимой?
– Моя сестра была Неуязвимой. Она умерла за четыре года до Первой Атаки. Перед смертью завещала мне свою печень. Трансплантация прошла успешно, печень прижилась. Сначала она спасла меня от смерти из-за печёночной недостаточности, а теперь спасает от Атак. Но лучше бы тебе об этом не трепаться, если не хочешь нажить себе опасного врага в моём лице.
– Да уж, спасибо за откровенность, – улыбнулась сквозь зубы я.
– Иди спать. А-то пропустишь всю ночь перед тяжёлым днём и в итоге начнёшь тормозить весь отряд.
Ничего не ответив на последнее замечание, я направилась к костру, улеглась на своё место и спокойно погрузилась в приятный, лёгкий сон.
Спустя 20 часов
Меня всё ещё трясла нервная дрожь. Пережитое и увиденное всё ещё стояло перед глазами, будто случилось только что, хотя с момента нашего выхода из города-призрака прошло уже несколько часов. Никто не мог предугадать, что всё так выйдет. Мы попали в искусно спланированную ловушку.
В город мы зашли в полдень. До датчиков, передающих сильные колебания, было три километра, которые мы прошли без происшествий. Странности начались уже внутри города, когда до первого датчика нам оставалось не больше двухсот метров. Сначала я увидела тень – нечто промелькнуло между стенами двух многоэтажных домов, опасно покосившихся и нашедшим опору друг в друге. Но первой голос подала не я – первым заговорил Данте:
– На два часа. Крупная человеческая тень. Скрылась за кирпичным зданием.
Все включили свои сенсоры. Конан сразу же обнаружил крупную группу, состоящую минимум из двадцати человек. Группа затаилась в двухэтажном здании напротив. Ещё троих людей мы выявили прячущимися за близстоящими зданиями.
Прежде чем мы решили, что с этим делать, раздался первый выстрел. Я была уверена, что стрелял кто-то из наших, потому что такой звук издавало только продвинутое оружие, стреляющее лазером. Но внезапно Данте, стоящий всего в шаге слева от меня, со стоном рухнул лицом в асфальт. Конан, Рейнджер и Ингрид среагировали мгновенно, я и Айзек замешкались. Прежде чем я впервый раз прицелилась и выстрелила, каждый из них успел произвести минимум по три выстрела. Бежать в укрытие не имело смысла: в нас стреляли из продвинутого оружия на расстоянии, с которого поражение было стопроцентным даже если бы мы спрятались за крупногабаритным зданием из железобетона. Нас было значительно меньше и мы начали по одному сыпаться. Сначала Данте, затем Рейнджер, Ингрид… Меня ранило на несколько сантиметров ниже правого плеча. Вскрикнув, я невольно выпустила оружие, но на лету перехватила его левой рукой, как вдруг… Конан побежал прямиком на здание. Айзек всё ещё прикрывал его, но судя по тепловизору моего оружия, его меткость оставляла желать лучшего. Меткость внезапно снизилась и у нападающих – уложив четверых из нас, они начали обстреливать асфальт рядом с нами, словно желая лишить нас жизней посредством испуга: клочки земли, сорняков и куски асфальта сыпались на нас градом. Ингрид что-то кричала, Рейнджер пытался стрелять лёжа, я дёрнула Данте, но он никак не отреагировал на моё прикосновение… Я перевела взгляд на Даннов – Айзек всё ещё стоял впереди на одном колене, Конан, не до конца добежав до разбитого окна здания, что-то с размаха бросил в него и начал убегать назад, но меньше чем через пять секунд… Прогремел страшный взрыв! Здание, из которого по нам стреляли, содрогнулось, осколки его последних уцелевших окон полетели в нашем направлении – я лишь в последнюю секунду успела прикрыть голову руками… Огня не было – только страшная звуковая волна и удар, после которых всё стихло.
Услышав, как последнее стёклышко упало на прикрывающий мою спину рюкзак, я аккуратно приподняла голову, сильно морщась от боли в сильно кровоточащем правом плече. Айзек вставал со спины. Конан уже стоял на ногах. Остальные лежали подле меня.
Вскоре выяснилось, что ранения у нас хотя и не смертельные, но серьёзные: у меня сквозной прострел плеча, у Рейнджера прострел обоих предплечий, Ингрид получила дыру чуть ниже бедра, а Данте… Данте пострадал сильнее остальных. Как и Ингрид, ему перебили бедро, но, очевидно, зацепили артерию. У нас было буквально несколько минут, чтобы спасти парня от кровопотери. Если он до сих пор и остаётся в живых, так только благодаря тому, что Айзек с Конаном вовремя сориентировались и правильно наложили жгут, после чего я помогла им разрезать штаны возле раны, обработать её и по-чёрному заштопать. Данте кричал страшно, и остальные тоже забыли как молчать. Все раненные, включая меня, ныли и стонали через зубы от боли крайней степени, способной, казалось, довести до безумства. Айзек громко ругался нецензурной бранью. И только Конан молчал на протяжении всего времени, пока наконец последний из нас – Рейнджер – не был им заштопан.
