Упыри на улице у закусочной вскоре скрылись из виду, переместились куда-то дальше, и Мавна с Купавой смогли вернуться в «Булку». А оттуда вечером Мавна отправилась в общежитие – прихватив с собой кое-что вкусное из пекарни.
Но новости с улиц приходили самые страшные. Мавна постоянно сжимала телефон во вспотевшей руке, и волнение всё нарастало, нарастало сокрушительной волной.
Из общежития как раз выбежал вооружённый чародейский отряд, гремя тяжёлыми ботинками и оружием, когда Мавна заглянула в окошко к консьержке.
– Добрый вечер. Можно?
Та быстро закрыла окно браузера, но Мавна успела заметить страницу известного сайта с фанфиками.
– Можно, – ответила она, с подозрением глядя на Мавну поверх очков.
Мавна открыла дверь и вошла в помещение: крошечное, только стол и стул умещались. Она осторожно положила на стол кулёк с пирожными: на угол, чтобы не задеть ни ноутбук, ни стопку судоку, ни какие-то распечатанные документы.
– Ну, что пришла, стрекоза? – строго спросила консьержка.
Мавна вздохнула. В каморке было довольно уютно: коричневые стены, горящая настольная лампа. Но так тесно, что оставалось только стоять, прижавшись задом к закрытой двери.
– Просто так, – выдавила она. – Принесла пирожные. У нас с братом своя кофейня. «Булка» называется. Мы там печём вкусную выпечку. Может, зайдёте?
– «Булка», говоришь? – За стёклами очков блеснули улыбчивые глаза с морщинками вокруг. – Ты сама как булка. Румяная и сдобная. Садись, чаю поставлю.
Мавна хотела спросить, где же ей сесть, но тут консьержка ловко толкнула незаметную на первый взгляд дверь в стене – и открылся проход в настоящую жилую комнату. Небольшую, конечно, но уже похожую на помещение, в котором можно отдыхать и даже принимать гостей.
– Ого, – восхитилась Мавна. – Ничего себе у вас фокусы.
– Ну так чародеи же.
Консьержка усмехнулась, указала Мавне на кресло и поставила чайник. Тут же из маленького холодильника показались бутерброды с сыром, баночка варенья и лимон.
– А вы… – Мавна не знала, как спросить так, чтобы не было обидно. – Вы тоже…
– Зови меня Мариса, – представилась консьержка. – Да, когда-то я училась здесь. Но в отряд так и не поступила. Искорка у меня была слабенькая, никудышная. Не то что у других – бешеная, неукротимая, красивая. Моя едва тлела. Пришлось отдать её.
– Отдать? – опешила Мавна. – Как такое возможно?
Мариса разлила чай по кружкам и выложила на тарелку принесённые Мавной медовые пирожные. От Марисы пахло сладкими карамельными духами, и её кардиган казался кофейным облачком: мягким-мягким. Хотелось незаметно его потрогать.
– Всякое, девочка, возможно. – В каждую кружку чая бултыхнулись по два кубика сахара и по кружку лимона. – Бывает, что другим она нужнее. Вот как наш генератор внизу стоит: каждый туда понемногу отдаст, а все квартиры снабжены теплом и светом. Я давно уже свою силу отдала. Двоюродной сестре. И ей моя искра пошла на пользу.
Мавна стиснула кружку чая руками.
– Вы здесь живёте? У вас нет…
Спрашивать о семье показалось бестактным. Вдруг у Марисы есть личное горе? Мавна замолчала на полуслове, смущаясь от своего излишнего любопытства.
– Семьи? – Мариса ковырнула пирожное. – Можно и так сказать. Старшая дочь замужем. А муж и младший сын погибли. Муж тоже был чародеем, а вот детям искры не досталось. Мы уже не жили тут, строили мирную жизнь, но упыри напали на мужа и сына, когда они вдвоём возвращались с соревнований хоккейной секции. И искра не спасла. Я годок поплакала, а потом обратно попросилась к Ланеске. Не к дочке же идти, зачем мешать их семье? Тут всё знакомое, я при делах, и стены родные. Иногда вот с внучкой помогаю, но мой дом теперь тут.
– Вам не хотелось снова выйти замуж? – у Мавны перехватило дыхание от сочувствия. – Наверняка есть хорошие мужчины даже среди чародеев, вышедших на пенсию…
– Нет. – Мариса качнула головой. – Не хотелось. Всему своё время, девочка. Мне ни к чему уже. Не до того. Я лучше спокойно поживу, чем буду переживать за кого-то. Вон, разгадываю сканворды, читаю книжки. Даже сама немножко пишу. – Она хмыкнула, по-девчоночьи порозовев. – Я привыкла. Меня всё устраивает. Квартиру сдаю, деньги откладываю, а Ланеска мне дала это место и зарплату платит.
– Но любить кого-то – это не только переживать, – кисло заметила Мавна. Сама она не поверила бы себе, голос у неё звучал неуверенно, ведь она только и делала, что переживала. – Это ещё и много тепла. И радости. Я бы не смогла одна. Я трусливая и люблю обниматься.
– Все люди разные. Кому-то нужно всегда обниматься, а кому-то привычнее в одиночестве. Не суди меня, – попросила Мариса.
– Я вовсе не думала вас судить. – Мавна примирительно улыбнулась. – А Ланеска… Кто это?
– Так звали нашу ратную Матушку, когда мы были с ней детьми. Сенница – моя двоюродная сестра.
– А…
Мавна замолчала с открытым ртом. Почему-то она не задумывалась о том, было ли у Сенницы когда-то человеческое имя. Она казалась каким-то хтоническим существом, без возраста, вечной охранницей общежития, элегантно носящей брючные костюмы и помаду цвета сливового вина.
– Я думала, у чародеев совсем нет родных.
