Купава подхватила со стола сумочку, расшитую серебристым стеклярусом, и элегантно поправила копну чёрных волос, чуть завитых крупными волнами. Синие глаза Купавы подчёркивали толстые, но изящные стрелки, а губы она выделила тёмно-винной, почти чёрной, помадой. И выглядела, конечно, как настоящая кинозвезда.
– Пусть злится. Девочкам можно опаздывать. Мы и так много старались для праздника, верно? Так что будем отрываться. Свою работу ты выполнила, твоя совесть должна быть чиста перед этим занудой. Ну а я как идейная вдохновительница вообще заслужила пару бокалов игристого. Пойдём. Я заказала такси.
Спускаться под болота было отвратительно.
Варде выждал, когда отца не будет дома – почему-то при отце ему было стыдно показывать своё отвращение к родной, казалось бы, стихии. Долго собирался с духом. Бродил по дому, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Полил цветы, хотя земля в горшках была ещё влажной и даже покрылась зеленоватым налётом. Собрал рюкзак. Пусть он не собирался проводить под болотами много времени, но всё равно его рюкзак был своеобразным спасательным кругом, помогающим унять тревогу. И там обязательно должно быть всё, что Варде привык носить с собой. Несколько раз перепроверил перочинный ножик. Налил в бутылку свежий зелёный чай. Подвернул рукава и штанины. Перешнуровал ботинки потуже. Закинул в рот жвачку – по привычке. В нос ударило навязчивым клубничным ароматом. Встряхнулся, резко выдохнул, помотал головой и решительно шагнул к люку в полу.
Скрипнули доски, и из открывшейся дыры густо дохнуло прелью. Варде присел на корточки, вглядываясь во влажную черноту, от которой тянуло могильным холодом. По спине пробежали мурашки.
Как долго он избегал этого. Как не хотел снова чувствовать этот запах, ощущать эту стынь. Как старался не вспоминать этот холод, ища утешение в Мавне, в её заботе, разговорах, в тепле её тела. Но разве не должен он теперь отплатить ей чем-то? Прыгнуть в люк – небольшая плата. Он же быстро. Туда и обратно. Просто убедится, что там нет того парня, и всё.
Волоски на руках встали дыбом от омерзения. Варде сел на пол, подтянул лямки рюкзака и опустил ногу, касаясь мыском густой чёрной жижи, постоянно находящейся в движении, будто в глубине шевелились какие-то огромные твари.
Ему показалось, что он ощутил холод даже через ботинок. Варде передёрнуло. Гнилостный запах стал гуще, заползал в комнату и впитывался в одежду.
Не давая себе времени передумать, Варде глубоко вдохнул и соскользнул в чёрный омут.
Дыхание остановилось. Холод и темнота сдавили со всех сторон, шокирующе резкие и внезапные. К этому невозможно привыкнуть. Невозможно подготовиться, как ни старайся. Всё равно болото стиснет сердце кулаком, выдавит воздух из лёгких, скрутит внутренности и остудит кровь, да так, что почувствуешь себя кубиком льда в без того ледяном коктейле.
В груди замерло. Вдохнуть не получалось, выдохнуть тоже. Что открывай глаза, что закрывай – всё одно. Липкая и густая темнота. Виски стягивало обручем, и кроме всепоглощающего холода Варде чувствовал только одно: что его тянет вниз.
Он знал, что нужно перетерпеть. Это скоро закончится. Нельзя поддаваться панике, нельзя показывать болоту свой страх. Темень, да какой страх? Почему он до сих пор этого боится? Он же свой.
Зажмурившись, он постарался расслабить мышцы. Секунды тянулись медленно, тело мучительно кололо льдом снаружи и изнутри. Наконец в груди что-то колыхнулось. Варде ощутил глухой удар под рёбрами. Следом – ещё один. Снова заминка. Удар. Два подряд.
Ноги коснулись твёрдой поверхности. Холод сменился просто прохладой, а потом и вовсе стал неощутим. Варде открыл глаза и несколько раз кашлянул в кулак, выплёвывая брызги чёрной жижи.
Горло сдавило от тоскливой ненависти. Было ли в мире более неприятное для него место, чем Туманный город? Вряд ли. Можно не спускаться сюда годами, а ничего не изменится. Всё так же будут блестеть лужи на асфальте и чавкать грязью тропинки в парках. Так же будут копошиться черви в прелой листве – но не ярко-осенней, а серой, цвета тлена.
Говорили, будто Туманный город каждому нежаку видится немного другим. Пространства под болотами – словно сон, в который возвращаешься снова и снова и уже знаешь, где расположены улицы и какие места там можно найти. Для одних это место было домом. Для других – тюрьмой. Для третьих – тоже домом, но не тем, в который хотелось бы вернуться.
Варде вырвал подошвы из липкой грязи и, привыкая к особенному, будто бы плотному воздуху Туманного города, шагнул вперёд. Наверное, это место, в которое он попадал каждый раз, спустившись через люк из дома, было плодом его воображения. Он знал, что каждый нежак появлялся в своём собственном месте, а дальше улицы Туманного города сами выводили туда, куда нужно. Странное, необъяснимое устройство этого места завораживало его – но в то же время пугало.
