Мавна отодвинула стул вплотную к стене и устроилась на нём с ногами, обхватив коленки. Кабачок пошёл в дело, чай допит, посуда вымыта – по сути, Смородник прав, время позднее и делать тут ей больше нечего. Мавна обвела глазами квартиру – да что там квартиру, единственную комнату, которая служила и кухней, и гостиной, и спальней, и спросила первое, что пришло в голову:
– Батареи у вас тоже работают на искре? От того генератора внизу, да?
– Ага. Говорил же вроде. Всё тут от нашей искры. Потому и тепло.
Смородник тщательно вытер руки о полотенце и встал, опершись поясницей о столешницу.
– Повторюсь. Ты время вообще видела? Скоро мне начнёт названивать твой брат. Давай домой отвезу.
Мавна поджала губы. Уже далеко за полночь, а Илару она отправила сообщение, что останется у Купавы. Ложь, снова ложь, вопреки всем своим слёзным обещаниям, и как же, Покровители, за это стыдно, но что же делать? Писать, что она у Смородника? Это ещё куда более стыдно. Такого Илар точно не поймёт и поедет разбираться. Только драки тут не хватало. Да и перед собой было стыдно – за своё желание сидеть и болтать так до утра, подливая себе сладкого чаю и заедая ещё более сладкими батончиками. Греться у батареи – подумать только, в этом изученном от и до мире, – подпитывающейся от сверхъестественной искры, которую чародеи так изящно и непринуждённо стряхивают с пальцев в огромный генератор. Пытаться рассматривать рисунки на коже, которые виднеются над воротом толстовки и уползают по запястьям под рукава. Спрашивать глупости про райхианский язык и обучение в чародейской школе. Мавна тяжело вздохнула.
– Да куда ты поедешь? Устал уже, по голосу слышу. Ночь на дворе. Прости, что так засиделась.
Смородник смущённо почесал шею и взглянул в сторону балкона, где темнота за стеклом стала совсем непроницаемой. Он щёлкнул языком, недовольно нахмурился и скрестил руки на груди.
– Надо было мне раньше спохватиться. Не уследил за тобой. Сам виноват.
– А что за мной следить? Я давно совершеннолетняя, – огрызнулась Мавна. – Не надо мне тут назидательного тона.
– Кто старше, тот и несёт ответственность. Особенно если младшие чуть больше метра ростом.
– Метр шестьдесят!
Смородник с серьёзным видом покивал.
– Солидно. Пойдём, отвезу. Или…
Его взгляд стал странным, будто он начал задумываться о чём-то, что раньше никогда не приходило в голову. Вздохнув, он смущённо, с какой-то скованной неохотой пробормотал:
– Раз уж ты так тут пригрелась и освоилась, то…
– Я останусь, – с готовностью выдохнула Мавна и стянула резинку с волос, распуская тяжёлые каштановые пряди. – Если позволишь. Автобусы уже не ходят, ну а заставлять тебя снова садиться за руль было бы негуманно.
Она слышала свой голос как будто со стороны. Странно даже было осознавать, что она это говорит. Услышала несколько неприятных историй, мимолётом успела подумать, что он маньяк, но… Но всё равно что-то внутри шептало остаться. Да, наверняка это было чересчур нахально и нарушало все мыслимые и немыслимые личные границы, которые Смородник так тщательно возводил и оберегал. Казалось, будто она штурмом берёт его бетонную стену, обмотанную колючей проволокой, – точнее, даже не штурмует, а хитро пробивает брешь, нащупав трещину.
И как странно было понимать, что сейчас её совсем не тянет домой – своя комната пусть и милая, а всё же пропитана насквозь тоской, обманом и воспоминаниями о своих пролитых слезах, тогда как тут – что-то совершенно новое, ощущающееся как островок безопасности. Тут не услышишь крик упырей за окном. А даже если услышишь, сотня чародеев в соседних квартирах быстро со всем разберутся.
Покровители, как же стыдно будет, если он сейчас разозлится и силой вытолкает её на лестничную клетку, как блохастого котёнка…
– Конечно. – Смородник повёл плечами, одёрнул толстовку и сунул телефон в карман. – Я тогда пойду к Калиннику. Располагайся, как удобно. Чистые полотенца в комоде. И… футболку для сна там же найди. Во втором ящике все свежевыстиранные.
– К Калиннику?..
– Спать на стуле, извини, не хочу. Спина не та. А там всё-таки больничные койки.
– А… можно я возьму носки? Не могу спать без носков. – У Мавны порозовели щёки.
– В комоде. Как проснёшься – набери.
– Х-хорошо…
Она сидела с ногами на стуле и наблюдала, как Смородник завязывает шнурки на ботинках. Даже странно было, что он так легко согласился… Но и неловко, что она навязалась и доставила столько неудобств. Передумать и попроситься домой? Тоже неловко… Ох, Покровители, она что, снова наворотила дел, да?
– Мирча, – бросил он уже в дверях. – Меня зовут Мирча. Но лучше называть Смородником. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, Мирча… – рассеянно пробормотала Мавна, глядя на захлопывающуюся дверь.
