Смутившись, Мавна наконец-то убрала руку и сложила ладони на коленях под столом. Спохватилась, когда поняла, что так будет неудобно пить чай, и вцепилась пальцами в край стола, чувствуя, как краснеет. Да Покровители, почему все девушки умеют красиво себя преподнести и ведут себя адекватно в любых обстоятельствах, а она смущается на ровном месте и неуклюже суетится?! Как научиться быть такой же утончённой и уверенной, как Купава?
– Не всех. – Смородник тихо глотнул чаю. – Только упырей. А к чародеям попал вскоре после того происшествия. Где-то неделю шатался по помойкам, ночевал под мостами вместе с бездомными. Спал на картонках. Подробностей уже не помню, потому что мой мозг просто взрывался от всего. Я был тепличным ребёнком, не приспособленным к жизни. Но однажды ночью у реки на меня напал упырь. Это произошло за городом, кругом заброшенные стройки и свалки, отличное место для бомжей и маргиналов. Куда ни сунься – разбитое стекло, куски арматуры и использованные шприцы. Не помню, как я там оказался. Просто в один момент что-то ударило сзади и повалило лицом на землю. Я рассёк бровь о разбитую бутылку. – Он указал на старый шрам, тянущийся с середины лба до щеки. – А потом когти впились глубоко в кожу, под мышцы и рёбра, и начали рвать.
Мавна вздрогнула. Под пушистым свитером побежали мурашки.
– Покровители, да за что же тебе это всё… – выдохнула она, с ужасом представляя, какие должны были остаться шрамы. – Ты же был совсем ребёнком. Ужас какой.
– Как правило, всем достаётся ни за что. – Смородник скованно пожал плечами. – Извини, я не ради жалости это рассказываю. Могу прекратить.
– Не надо. Говори, если хочешь, пожалуйста.
Он хмыкнул и обвёл тоскливым взглядом свою вычищенную до блеска комнатушку.
– Да не то чтобы хочу. Просто думаю, что так правильно. Чтобы ты больше знала о мире, в котором живёшь, Булка.
Мавна нахмурилась, чтобы привычно возмутиться, но не удержалась и хихикнула. Так странно это слово звучало именно от него. Странно, но даже не настолько раздражающе, как обычно. Потерпит разок, лишь бы не сбить его рассказ.
– А чародеи? Как они тебя нашли?
– Да так и нашли. Визжащего под упырём. Что-то тогда со мной произошло, и искра впервые решила проснуться – я опалил упыря, и примерно тогда же его отогнали чародеи. Боярышник с парнями. Забрали меня с собой. Первые недели лежал в больничном крыле, потом перевели в общежитие для молодняка. Понемногу стал учиться. Я не по своему желанию тут, просто так сложилось. И всё будто бы само встало на свои места. Вот так. Ничего особенного, в общем.
Мавна хотела сказать, что он уже особенный, раз пережил всё это, не озлобился на весь мир и в целом остался человеком, с которым приятно посидеть в парке или поездить на машине. Но не решилась. Только вздохнула и протянула:
– Поня-ятно. Мне жаль, что всё так случилось. Но ты молодец.
Она резко замолчала: в голове мелькнула мысль, что и настоящее имя у него должно же какое-то быть, притом не удельское, а райхианское. Спросить или нет?
– К-как твоё настоящее имя?
Смородник ударил пальцем по экрану телефона и кивнул Мавне на загоревшееся время.
– Поздно уже.
Она и так понимала, что засиделась. Наверняка он устал и хочет отдохнуть, а она тут сидит и щебечет, ещё и пряник этот дурацкий нарезала… И не очень-то вежливо обрубил её вопрос насчёт имени. Ну, наверное, имеет право. Она присмотрелась к его рукам, сжимающим телефон, и наконец-то вблизи разглядела, что на пальцах левой руки у Смородника вытатуированы не удельские буквы. Райхианские. Понятно теперь, почему она раньше могла разобрать только слово «свет» на другой руке.
– Что значит это слово? – спросила она, указав пальцем на его кисть.
Смородник согнул и разогнул пальцы, будто сам забыл, что у него там было написано.
– А. Это читается как «рэкд». Смерть.
– Ого. – Мавна поджала ноги и поелозила на стуле. Он сказал это так ровно и буднично, что стало не по себе. – Мрачновато.
– Это ты остальные татуировки не видела, – усмехнулся Смородник, но тут же стеснительно опустил голову. – Точнее, не то хотел сказать…
Мавна фыркнула в кружку.
– Надеюсь, это не означает, что ты ищешь эту самую смерть.
– Не ищу, – согласился он. – Бегу от неё. А ещё – приношу другим. Упырям. И видел её много раз. Так что… Такая вот у меня подружка.
Он небрежно погладил костяшки, встал из-за стола и принялся сосредоточенно намывать чашку. Мавна задумчиво наблюдала за ним, согнувшимся над раковиной ниже, чем хотелось бы.
– Выпрямись, – машинально попросила она.
– А?
– Спину выпрями. Некрасиво стоишь.
– Ну уж извини. Тут тебе не конкурс красоты.
– Для здоровья вредно.
– Уже ничего не вредно. У меня ортопедический матрас. Лучше не спрашивай, как я один затаскивал его в квартиру.
– Да уж, у тебя что ни спроси – то либо офигительная история, либо тайна века. – Мавна потянулась, зевнула, прикрыв рот кулаком, и подала Смороднику свою кружку тоже. – Раз ты у нас такой енот-полоскун, то не буду лишать тебя удовольствия. Помоешь?
Он по-доброму хмыкнул и взял кружку из её рук.
– Куда я денусь. Помою.
