– Ну ты же ел совсем недавно, разве не заметил? Не просто заливаешь кипятком. А варишь. Добавляешь овощи. Яйцо. Сыр. Можно немного молока – получится вкусный сливочный соус. Но овощи и что-то белковое – обязательно. Иначе ты умрёшь от несбалансированного питания. Ну, по крайней мере, точно потеряешь способность бешено носиться и так эффектно запускать огонь в упырей. А ты же этого не хочешь. Кстати, половина кабачка ещё осталась, я убрала в холодильник. А огурцы потом откроешь, они в банке могут долго стоять. Но открытые обязательно съешь за неделю. Договорились?
Смородник повёл плечом, глядя в свою кружку с чаем.
– Ладно, ладно. Не дави так. Договорились.
Мавна хмыкнула, искоса его разглядывая. Ну нет, какой из него маньяк. Конечно, глазами иногда сверкает страшновато, и в целом похож на нахохлившегося хмурого сыча, но смущался он очень мило, совсем не по-маньячески. И вообще, если отбросить всё предвзятое отношение, можно было разглядеть, что парень-то добрый и чуткий. Она в очередной раз убедилась, что говорила о своей симпатии со всей искренностью.
– Ну а я? Я тебе нравлюсь? – спросила она и сунула в рот кусок шоколадного батончика.
Смородник поперхнулся глотком чая, разбрызгивая жидкость по столу.
– Ч-что?
– Дурак. Я же сказала, что мне нравится, что мы с тобой стали вроде как друзьями. А тебе? Ты стал меньше беситься, вот я и подумала, что, кажется, притёрлись уже. Стали командой. М-м?
Смородник промычал что-то неразборчивое, поднялся из-за стола, схватил тряпку и принялся остервенело оттирать капли чая, расшатывая стол так, что всё остальное рисковало выплеснуться из кружки.
– Эй! – возмутилась Мавна. – Трёшь, будто литр крови на стол вылил, ну правда. Успокойся, всего лишь пара капелек. Хватит дурака валять, давай садись, чай стынет.
Смородник посмотрел на неё долгим внимательным взглядом, потом повернул голову к тряпке в своей руке. Кивнул, бросил тряпку в раковину, ополоснул руки и послушно сел на место.
– Вот и молодец. Давай дальше болтать, чего ты дёргаешься? – Шумно хлебнув горячего чаю, Мавна подпёрла щёку кулаком и вздохнула. – Мне было бы интересно послушать, как ты вообще оказался у чародеев. Про упырей слушать уже надоело. Везде они. Домой вернусь и буду слушать, как на болотах кричат. Расскажи ещё что-нибудь, пожалуйста. Ты хорошо рассказываешь. Я люблю тебя слушать.
Смородник помрачнел.
– Но если тебе неприятно, то не надо! – спохватилась Мавна и наигранно громко хлюпнула чаем. – Я не настаиваю. Извини.
– Да нет. – Смородник ответил тихо и суховато, будто сомневался. – Много лет уже прошло. Можно и сказать.
Мавна сосредоточилась на прянике, чтоб не смущать. Спугнуть такого говорливого Смородника ужасно не хотелось – пусть болтает, тем более что ей правда важно это знать. После лжи Варде особенно важно.
– Ты и так, наверное, понимаешь, что мы с родителями не были богатыми, и до двенадцати лет я жил в доме на колёсах. Ездили по Уделам. Перебивались чем получится.
Мавна кивнула. Конечно, она давно подозревала, что Смородник – не удельский парень. Как минимум наполовину. Слишком чёрные волосы и глаза, резкие черты лица. А тут почти прямым текстом признался, что он – из кочевого народа райхи. Что ж, ожидаемо. Их полно в Уделах, ничего удивительного.
– Там не только наша семья была, – продолжил он. – Передвигались общиной. В домах на колёсах. Все друг другу родственники. Останавливались, где решал старейшина. Мы с братом были детьми, нам везде нравилось. А грязи и нищеты вовсе не замечали. Лишь бы можно было страдать ерундой и гонять воробьёв палками. Так всё и было. Пока на стоянку не напали упыри. Сожрали всех. Никто даже ничего понять не успел. Я один остался. Знаешь почему? – Смородник невесело хмыкнул. – С мамой поссорился. Не хотел есть её стряпню, похлёбку из капусты, сушёных овощей и крошек чёрного хлеба. Убежал. Полдня прятался. Бил крапиву. Шатался по заброшенным стройкам. А когда вернулся, нашёл только разгромленную стоянку. Груды костей. Ни тел, ничего – только какие-то куски. Никого не узнать. Земля с лужами свернувшейся крови, которая уже не впитывалась. И этот запах… До сих пор, бывает, стоит в носу. Следы когтей были всюду. Порванные пологи, растерзанные шины. Содранная краска на кузовах. Я с тех пор этих тварей до боли в хребте ненавижу. Сам бы каждого рвал зубами, если б это помогло.
Он тяжело сглотнул. Мавна порывисто схватила его за руку, лежащую на столе, и стиснула. Кожа была сухой и приятно горячей, как чашка с какао. В горле сжалось от сочувствия.
– Прости, не надо было говорить. Прости меня, – беспомощно забормотала она.
Смородник с удивлением посмотрел на её маленькую ладонь на своей большой татуированной руке и поднял глаза.
– Всё хорошо. Давно отпустило. Осталась только ненависть.
– Непохоже, чтобы ты всех ненавидел.
