Но нет. В комнате было светло, электрический чайник, который Смородник привык разогревать искрой, дымился и булькал, включённый в розетку. На столе красовалась тарелка с выложенными по кругу ровно нарезанными кусочками шоколадного батончика и нарезанным же пряником с ягодной начинкой. Мавна деловито лазила по кухонным ящикам, тщетно пытаясь отыскать что-то ещё. Потом хлопнула себя по лбу и полезла в холодильник.
Смородник тихо закрыл балконную дверь и наблюдал, как Мавна нарезает недавно купленный сыр. Волнистая прядка постоянно падала ей на лоб, а Мавна пыталась сдуть её, но ничего не получалось.
В тепле квартиры по коже Смородника побежали мурашки – после уличного холода неплохо и погреться.
– Ну наконец-то. Сколько пачек выкурил? – проворчала Мавна, не поднимая головы. Оказывается, она заметила, что он вернулся.
– Сколько надо, – огрызнулся Смородник. – Чего ты тут делаешь?
– А ты забыл, что я у тебя?
– Пф. Забудешь тут.
– Ну вот и хорошо. Садись чай пить. Твои кружки отвратительны, никак не привыкну.
– И не надо к ним привыкать.
Мавна посмотрела на него с усмешкой, фыркнула и почесала веснушчатый нос. Резко отвернувшись, схватила только что вскипевший чайник и шустро наполнила две кружки, которые выбрала на свой вкус. Смородник так и стоял у закрытой балконной двери, сунув руки глубоко в карманы и приподняв плечи. Наблюдать за Мавной, хозяйничающей на его кухне, было очень, очень странно. Но не сказать, чтобы неприятно.
Он ревностно относился к порядку в своих шкафах и ящиках. Всегда предпочитал доставать вещи оттуда самостоятельно – даже если вдруг каким-то попутным ветром к нему заносило гостей. Но не играл в радушного хозяина, а наоборот, грубовато отпихивал, чтобы самому взять кружки или вилки. Лунница, когда приходила, даже не пыталась что-то сделать сама, зачастую приносила собственный бокал, чтобы не оскорблять своё чувство прекрасного.
Но сейчас не хотелось бежать вперёд и выхватывать свои вещи из рук Мавны. Хотелось, наоборот, стоять и смотреть.
– Ну и чего ты застыл? Я у себя в сумке пряник нашла. Поделила по-честному. Давай, садись. – Мавна махнула рукой на один из стульев, а на второй села сама.
– Сейчас, руки надо помыть, – бросил Смородник и, сжавшись, протиснулся мимо кухонного уголка к двери в ванную.
Мавна прихлёбывала чай, поверх кружки глядя на шишку у кухонного фартука. В следующий раз гирлянду, что ли, притащить? А то из освещения только потолочный светильник, который светит слишком ярко, чтобы делать обстановку уютной. Тут явно не хватает чего-то ещё. Может, торшера. Вон там, в углу за матрасом, отлично встанет. И можно будет читать книжку перед сном.
Удивительно, но Смородник после своего жёсткого рассказа как-то сдулся, засмущался и будто бы стал её избегать. Сначала курил невесть сколько, теперь вот убежал в ванную. Мавна понадеялась, что не на три часа – как в тот раз, когда она приезжала варить суп.
Она подозревала, что к Смороднику неспроста так плохо относятся в общежитии. Но когда он только начал говорить, она ожидала, что воспримет всё куда хуже. Больнее. Что ей станет так же жутко, как после признания Варде. И недоумевала, когда всё оказалось не совсем так.
Смородник старался говорить грубо, но вместо отторжения Мавна ощутила только сочувствие. Да, это ужасная трагедия, безумно жаль погибших чародеев, но винить его не получалось. Он производил впечатление не убийцы, а запутавшегося человека, который расплачивается за страшную ошибку. Прямо как сама Мавна.
По спине пробежал холодок. А вдруг он просто умелый манипулятор? Прикинулся кем-то похожим на Мавну, втёрся в доверие, привёз к себе домой… она столько трукрайм-видео пересмотрела, что должна была раньше что-то заподозрить, многие маньяки так и делали.
Да нет. Наверное, это ложь Варде расшатала ей нервы.
Собственные признания в симпатии казались сейчас жалкими и неуместными. Своей суетой Мавна пыталась скрасить неловкость, потому что уходить под дождь и ветер не хотелось: в чародейской квартире она пригрелась, как кошка на печке, разве что не мурлыкала. Удивительно, но эта тесная комнатушка без единого украшения (шишка не в счёт) казалась ей уже вполне симпатичной. Ну конечно, стоило бы поработать над дизайном, но и так, в принципе, неплохо.
Мавна покосилась в сторону ванной. Да уж, что-то мысли расплясались, как ненормальные. Она потёрла щёки. Это всё нервы из-за поездки в логово упырей, из-за мальчишек, их перебранок и всего прочего. Варде теперь в опасности. И она сама, получается, тоже… Хотя и до конца непонятно, из-за чего. Ох, чтоб их всех Темень поглотила с этими сложностями.
Поэтому ей хотелось говорить глупости. Думать о глупостях. Делать глупости. И первым, что она сказала, когда Смородник наконец-то посчитал, что его руки достаточно чистые, было:
– Ты запомнил, как правильно готовить твою лапшу?
– А? – Он чуть неуклюже опустился на противоположный стул.
