Варде поймал её губы своими и поцеловал жадно и глубоко, так, будто хотел забрать её дыхание и раствориться в ней. От него правда пахло мхом и землёй, жухлой травой и стоячей водой, а губы были прохладными, но становились теплее, чем дольше Мавна гладила его лицо и целовала в ответ.
Его ладони сжались на её груди. Мавна выдохнула и откинула голову, а поцелуи Варде перекинулись на её шею и ключицы. Кардиган сполз с одного плеча, а затем и вовсе упал на пол. Мавна зацепила край футболки и сняла её, оставшись в одном тонком кружевном бра нежно-персикового цвета. Варде на мгновение замер, глядя на неё снизу вверх. Взгляд был тяжёлым, каким-то потерянным, а Мавна не хотела лезть ему в душу – расскажет, когда посчитает нужным, наверняка ведь тут виноват его тиран-отец.
Она прижалась к его губам, обвила руками шею, а ладони Варде то крепко стискивали её талию, то проникали под бельё, посылая по коже россыпь жарких мурашек.
Сердце стучало гулко и тягуче, из головы вылетели все тяжёлые мысли: и про Лекеша, и про Илара. Время будто потекло вспять, тоже густое и ленивое, и свет лампы словно раскалял воздух в комнате.
Мавна стянула с Варде свитер и прижалась к его обнажённому телу. Варде издал тихий стон ей в губы, и под её руками его кожа тоже разогревалась, становилась такой же горячей, как у неё самой.
– Мавна… – хрипло шепнул Варде. – Можно?..
Он потянул вверх кружево, нежно касаясь пальцами, и Мавна сама сняла бельё. Щёки опалило стыдливым жаром, но другой жар, распаляющийся в груди и животе, был сильнее. Она прижалась обнажённой грудью к Варде и потянулась к выключателю на лампе позади него, но Варде остановил её руку.
– Я хочу смотреть на тебя, – сказал он всё тем же тихим и севшим голосом. В его глазах больше не стояли слёзы – зрачки почти заполнили зелёную радужку, взгляд стал не просящим, а жаждущим и голодным. – Ты такая красивая. – Он провёл пальцами от ключиц до груди, обрисовывая её по кругу. Мавна смущённо опустила глаза, стараясь смотреть на шею Варде, а не на своё тело, стыдливо-розовое, с россыпью коричневых веснушек.
Варде припал губами к её груди, а руками огладил живот, спускаясь ниже. Его пальцы больше не отдавали прохладой, налились теплом жизни, и Мавна тоже блуждала руками по его телу, и там, где она прикасалась, по его коже бежали мурашки.
Ей хотелось отвлечь его, как он и просил. Принести в его жизнь тепло, которого ему так не хватало. Пусть они оба забудут обо всём, что творится вокруг, – хотя бы на пару часов, но растворятся друг в друге, в тепле и прикосновениях, в участии и доверии.
Мавна потянула за ремень на джинсах Варде, и спустя несколько минут на них обоих вовсе не осталось одежды.
Варде сам выключил лампу. Из освещения в комнате осталась только тусклая дешёвая гирлянда, работающая от компьютера, который перешёл в спящий режим. Но и этого было достаточно, чтобы комната по-прежнему казалась залитой тёплыми искрам.
Варде снова сжал грудь Мавны, припал к ней губами, лаская с какой-то исступлённой нежностью. Он целовал её то мягко, то жадно, то с нажимом, то едва касаясь губами: за ушами, в шею, у сгибов локтей – там, где под кожей часто-часто бился пульс, живой и трепещущий.
Мавна выгнулась от наслаждения. В голове разливалась блаженная пустота, приятная, как парное молоко, – куда-то делись и страх, и напряжение, и все волнения последних недель. Сквозь пелену удовольствия Мавна подумала, что хотела бы, чтобы и Варде тоже забыл с ней о своих проблемах. И, кажется, ей удавалось.
Его дыхание наливалось жаром, как их тела, Варде шептал ей на ухо что-то неразборчивое, и от его шёпота становилось ещё приятнее, ещё теплее, будто он делился какими-то тайнами, которые Мавна пока не могла расслышать и разгадать, но непременно разгадает когда-то позже, когда тучи на небе разойдутся и покажутся крупные звёзды.
Они перебрались со стула на кровать, упали поверх мягкого зелёного пледа, и раздался тихий скрип. Перина обняла разгорячённое тело, в полутьме Мавна почувствовала, как Варде опустился сверху. Она закрыла глаза, отдаваясь ему, его рукам и его телу, позволяя заполнить себя без остатка, и ласкала его в ответ, отдавая свою нежность, пробегала пальцами по коже, скользила поцелуями, прижималась грудью к груди, щекотала дыханием шею и тихо стонала Варде в губы, когда он целовал её.
Кажется, в какой-то момент вернулся отец: внизу хлопнула дверь. Но Мавне и Варде было всё равно. Они тянулись навстречу друг другу, сливались в единое целое, и пусть во всём мире царила промозглая осень с ветром, дождями и воющими тварями, важны были лишь они двое.
– Останься на всю ночь, – едва слышно попросил Варде.
– Останусь, – так же тихо пообещала Мавна, перебирая пальцами его мягкие послушные волосы.
