А ещё что-то маленькое и грязное мелькало на периферии зрения и ужасно бесило. Смородник долго не мог сообразить, что и где пробралось в его квартиру, чтобы нарушить покой. Он вертел головой, но видел только пакет с грязной одеждой, который стоял у двери. Но будто бы что-то раздражало его именно на кухне… И это была не аптечка.
Взгляд наткнулся на шишку, пристроенную на столешнице у стены, прямо под розеткой для чайника. Ага! Вот оно что. Смородник схватил шишку и уже хотел безжалостно отправить в мусорку, но что-то его остановило. Вместо этого он протёр пыль с оттопыренных коричневых чешуек и вернул шишку на прежнее место. Пусть уж стоит, раз возникла так внезапно, будто выросла сама по себе. Вроде неплохо сочетается с серой кухней. Может, он и привыкнет.
На второй день суп показался ещё вкуснее – пришлось с неохотой это признать. И он был несравненно лучше, чем готовили в столовой для юных чародеев-учеников. Вроде бы даже похоже на мамин… Только без хлебных крошек и сухарей. Смородник шикнул, слегка обжёгшись, и постарался отогнать все воспоминания о прошлом. Ни к чему хорошему они не приведут, он болезненно ясно знал это по собственному опыту.
Стоило вымыть и убрать тарелку, как раздался стук в дверь. Смородник настороженно замер. Кого Темень принесла? Только хотел выйти на балкон покурить, а тут…
Стук раздался снова: настойчивый, но будто бы деликатный и даже мелодичный. Ругнувшись, Смородник открыл дверь и удивлённо вскинул бровь, когда на пороге его жилища появилась Матушка Сенница.
– Здравствуй, сынок, – прошелестела она и приспустила пальто, явно намекая на то, что Смородник должен помочь ей раздеться. Он хмуро взял пальто здоровой рукой и повесил на вешалку.
– Чем обязан?
Сенница прошла прямо в сапогах и брезгливо присела на краешек стула. Сегодня её волосы были собраны в аккуратный пучок, а под пальто оказалась изумрудная блуза с геометрическим узором и широкие шёлковые брюки. Тяжёлый запах её духов пробился даже сквозь заложенный нос.
– Если ты хочешь напомнить, что у меня мало времени, то я сам помню, – гнусаво огрызнулся Смородник, усаживаясь на матрас. Тут же пожалел: получалось, что он раболепно смотрит на гостью снизу вверх. Но пересаживаться уже не стал. – Завтра продолжу. Как видишь, немного не в форме.
Он нарочито громко шмыгнул носом и едва сдержался от злорадной ухмылки, когда Сенница поморщилась.
– Отнюдь. – Она сложила руки на коленях, будто боялась обо что-то тут испачкаться. – Наоборот. Я узнала о… происшествии. Парни из отряда были неправы. Я их уже отчитала. А Лыко получил штраф за порчу ратного имущества. Твой мотоцикл починят и в ближайшее время доставят на стоянку. Мне… очень жаль, что так вышло. Это больше не повторится.
У Смородника отвисла челюсть. Он во все глаза смотрел на Сенницу и не верил своим ушам. Ей жаль? Лыко, Ирник и Соболь получили выговор? Не придётся самому забирать мотоцикл и менять шины прямо в поле?
– Ну что ты так уставился? – Сеннице явно было у него некомфортно, а может, её смущала теснота комнат, в которых жили её верные псы. – Я же не зверь. Ты ошибся, я прошу от тебя искупления. Мальчики ошиблись, и искупление я спрошу уже с них. Я справедлива, что бы ты себе ни думал.
– Спасибо, – проскрипел Смородник.
– Мы выплатим тебе компенсацию. И оплатим больничный. Ты убил вожака, и за это тоже полагается премия. Я пришла убедиться, что ты в порядке и скоро сможешь приступить к своим обязанностям.
Голова немного закружилась. Смородник доверился Ирнику совсем недавно – и к чему это привело? Стоит ли верить Сеннице, или она сейчас рассмеётся и скажет, что жестоко пошутила?
Наверное, Сенница думала, что он полный отморозок, неспособный к благодарности и не знакомый с элементарной вежливостью. Разочарованно махнув рукой, она поднялась и подошла к вешалке.
– Ты только приберись у себя. Свинарник развёл.
– Угу.
Она ушла раньше, чем гудящий мозг Смородника смог придумать слова благодарности и прощания. Так и сидел, сгорбившись на матрасе и думая о том, как же сильно хочется курить.
Стук каблуков Сенницы стих за дверью. Смородник с кряхтением поднялся на ноги, закинул в рот таблетку жаропонижающего и вышел на балкон, на ходу доставая сигарету. Ругнулся, когда понял, что всё это время сидел перед Матушкой в нелепой домашней одежде, и, быстро докурив, переоделся в привычное.
Не сказать, чтобы ему сегодня стало намного лучше, но дольше лежать он уже просто не мог: двух дней достаточно, а окончательно поправится уже позже, за обычными делами. Хватит себя жалеть. Это всё проклятый суп с ним сделал, заставил размякнуть и навязал до крайности странное ощущение дома.
