– Драгоценная моя, прости, что не смог явиться раньше. – Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но Мелоди демонстративно отстранилась.
– Ты мог хотя бы прислать записку.
– Умоляю, прости меня! Бэнбри-мэнор буквально кишит слугами, которые так и норовят доложить обо всем, что я делаю, моей тетушке. А у нее в руках – ключи от всего наследства, которое мне когда-либо светит.
– Мой отец непременно выдаст нам приличную сумму денег.
– Да, ты уже говорила об этом, но не благоразумнее ли будет подождать еще совсем чуть-чуть, чтобы мы смогли вести тот образ жизни, что больше пристал твоей красоте?
– О, перестань. Почему я должна переживать о подобных вещах?
Капитан рассмеялся и привлек ее к себе.
– Может быть, сейчас тебя это и не беспокоит, но мне бы не хотелось видеть тебя в сельском домике безо всякой прислуги. У меня уже есть план, любимая, и нужно всего лишь еще самую капельку подождать. Я только молю тебя: не предавай меня ни взглядом, ни делом в следующие несколько дней. Тетушка ждет, что в Бате я буду флиртовать со всякой встречной красоткой, так что мне придется вести себя соответственно – но знай: я люблю только тебя.
Мелоди вздохнула.
– Генри, мне не нравится такой обман.
– Это всего лишь слова, любимая, а слова никогда тебе не навредят. Слова ничего не значат. Ведь мы же помолвлены, так?
Что ответила на это Мелоди, Джейн уже не расслышала: кровь в ушах уже шумела слишком громко. Она поняла, что усталость – та самая усталость, которую она так ждала, – уже вот-вот ее одолеет, так что выпустила эфирный лоскут, и отражение сгинуло.
– Иногда мне кажется, что твое предложение тоже было всего лишь красивыми словами.
– Тогда позволь мне наглядно доказать, что я люблю только тебя.
Такого Джейн уже не могла допустить. Если и существовал самый подходящий момент, чтобы выдать свое присутствие, то он наступил прямо сейчас, потому что еще чуть-чуть – и честь ее сестры будет запятнана окончательно. Джейн кое-как поднялась на ноги, и лабиринт вокруг тут же пустился в пляс. Уцепившись за кусты, Джейн попыталась отогнать подступающую дурноту. Стоило веткам зашуршать, как голоса в розарии тут же смолкли.
– Кто там? – воскликнул капитан Ливингстон.
– Мама говорила, что в соседнем лесу водятся волки, – охнула Мелоди. – А вдруг они каким-то образом пробрались в лабиринт?
– В Англии не водятся вол…
Джейн едва не завалилась в кусты и неуклюже рухнула на колени.
– Генри! Доставай пистолет!
Джейн открыла рот, чтобы крикнуть что-нибудь в ответ, но слова застряли на языке, а затем земля вздыбилась и ударила ее по лицу.
Джейн слышала, как вокруг воют волки, как откуда-то издалека доносятся крики Мелоди о помощи. Запутавшаяся в ветвях живой изгороди, Джейн силилась вырваться, броситься на зов сестры, но сучья вонзались в ее тело все глубже, пронзали плоть легко, как ткань чар.
Кое-как разлепив глаза, она вывалилась из призрачного лабиринта сна и обнаружила, что лежит, уткнувшись лицом в гравий тропинки. Она до сих пор находилась в лабиринте реальном. Рот как будто был набит ватой, а в висках пульсировала боль, напоминая о недавнем переутомлении.
Джейн напряглась. Сколько же она пролежала здесь, на тропинке? Сообразив, что ночная темнота рассеялась, Джейн почувствовала, как ее нервы сплетаются в тугие клубки. Из-за живой изгороди не долетало ни одного лишнего звука, нарушившего бы утренний покой, лишь нежный щебет птиц и тихий шелест ветерка в кустах.
Сырость и холодок вкупе с переутомлением наверняка окончатся лихорадкой, но все-таки Джейн с куда большей охотой осталась бы лежать на тропинке, нежели столкнулась бы с Мелоди.
Ситуация оказалась в разы хуже, чем ей представлялось. Мелоди не просто заключила тайную помолвку – она была помолвлена с человеком, который уже обручился с другой. Какими словами Джейн смогла бы объяснить это все отцу? И как он поступит, когда узнает? Безусловно, запретит им жениться. И конечно же, запретит капитану Ливингстону приближаться к кому-либо из домашних. Но как это сделать так, чтобы не запятнать позором ни их собственную семью, ни семью Дюнкерк, ни семью леди Фитцкэмерон? Виконтесса вряд ли обрадуется намекам на то, что ее любимый племянник оказывает кому-то знаки внимания, столь далеко выходящие за рамки всяких приличий.
В желудке у Джейн заворочался ледяной ком.
А как быть с тем обещанием, что она дала мистеру Дюнкерку? Они уговорились, что она даст ему знать, если сложится ситуация, в которой Бет будут грозить неприятности, а ее тайная помолвка с капитаном Ливингстоном не могла обернуться ничем иным. И все же Джейн была железно уверена, что подобные вести оскорбят мистера Дюнкерка в достаточной степени, чтобы он потребовал от капитана сатисфакции.
