– Ты еще не проходил теста Исихары. Твое цветовосприятие не определено, – заметила Гуммигут. – Разве мы можем быть уверены, что ты опять не лжешь?
Я оглядел зал, в котором помещались не только семьсот восемьдесят два тома «Слова Манселла» (полная версия), но и бесчисленные полки с несданными в переработку предметами. Эти артефакты из Прежнего времени были слишком яркими, чтобы легально хранить их, и одновременно слишком совершенными, красивыми или редкими, чтобы их расплющили, сдавили, раскатали для дальнейшего обогащения. Вообще, они хранились здесь лишь благодаря уловке, занесенные в журнал находок как «ожидающие сортировки».
Просмотрев вещи, я обнаружил одну, нежнейшего красноватого оттенка, – молочник, блестевший на полке с блестящей керамикой серого цвета, – и сказал об этом. Все взглянули на Смородини. Тот нахмурился.
– Я вижу лишь легчайшую красную дымку, – сообщил он, – а у меня семьдесят один процент.
Все уставились на меня. Я сам был удивлен. С цветовосприятием выше 71 % можно было стать префектом.
– Платите ему шестьсот баллов, – предложил Смородини, – и посылайте в Верхний Шафран.
Кортленд говорил правду: Внешние пределы были той же перезагрузкой, только с маленькой «п». Я должен был остаться здесь насовсем, Смородини знал это – и неудивительно, что он стремился отправить меня в поход с минимальными шансами на выживание.
Настала тишина, которая длилась около полуминуты, – все размышляли о последствиях моего потенциально высокого рейтинга. Госпожа Гуммигут не отрывала глаз от меня. Вряд ли ей понравилось бы видеть префектом одного из Бурых – мой отец проявлял честность, малосимпатичную ей, а от Кортленда она наверняка слышала о моих подозрениях касательно Трэвиса. Хроматическая политика – от нее было никуда не убежать даже при желании.
– Ты дерзкий молодой человек, – тихо сказал де Мальва, – но отважный, это уж точно. Четыреста.
Но я решил твердо стоять на своем, чтобы восстановить гражданство.
– Шестьсот, и ни цент-баллом меньше, господин префект.
– Отвратительно слушать, как ты торгуешься, – сказал Смородини дрожащим от гнева голосом. – Истинный член Коллектива обязан предлагать свои услуги добровольно, радостно и бесплатно.
– Как, например, вы, господин префект?
Он покраснел так, что это заметил бы даже самый низкий по цветовосприятию горожанин.
– Ну что ж, – подытожил де Мальва, выглядевший раздраженным, – шестьсот.
Нас с Виолеттой отпустили, мы оба поклонились и вышли из зала в коридор. Виолетта сжала мою руку пониже локтя. Я был почти готов к очередному внушению или даже пощечине и ускорил шаг – но она развернула меня и, положив ладони мне на затылок, пригнула мою голову к своей. Удивительно – я не сразу понял, что она делает. Несмотря на воинственный внешний вид девушки, губы ее оказались мягкими, а поцелуй пусть и не страстным, но чрезвычайно умелым. Так как я никогда не думал, что буду целоваться с дочерью главного префекта, я прогнал Констанс и Джейн на задворки сознания и постарался ответить Виолетте как можно лучше. Мне хочется думать, что я сделал все правильно – ведь опыта у меня почти не было, разве что учебные поцелуи со служанкой Лиззи. Вырываться было бы слишком невежливо, и я подождал, пока накал девушки не ослабеет, а затем мягко отстранил ее.
– Ты, красный жеребец! – Она застенчиво улыбнулась и шутливо стукнула меня по груди. – Почему ты не сказал, что видишь столько красного?
– Не хотел хвастаться, – ответил я, жалея, что Виолетта слышала все это. Она опять потянулась ко мне, чтобы поцеловать, но я хотел сохранять контроль над ситуацией. – А что с Дугом? Вы ведь, как я слышал, полупомолвлены?
– Дуг – милашка, – согласилась она, – но у него будет процентов пятьдесят. И это не настоящая полупомолвка: скорее, я оставила Дуга про запас. Ты правда альфа-красный?
– Более-менее.
– Тогда, – улыбнулась она, – я поговорю с мамой и папой насчет изменения своих брачных планов. Если они согласятся, я буду счастлива выйти за тебя, как только мы оба пройдем тест.
– Виолетта, – я стал понимать, что ситуация выходит из-под контроля и становится даже слегка пугающей, – я очень польщен твоим интересом ко мне, но я полупомолвлен с девушкой из семейства Марена. У себя в Нефрите.
– Вздор! – с улыбкой ответила она. – Брак с пурпурной – это намного лучше, чем с кем-нибудь из Марена. Чья фамилия возвысит тебя сразу на пять ступеней? Эдвард де Мальва. И что еще важнее, – хихикнула она, – у папочки полно денег. Твой отец должен потребовать за тебя десять штук, не меньше. Я скажу моему, чтобы он поговорил с твоим. Как только все уладится, мы объявим о помолвке.
Она потянулась ко мне, поцеловала меня снова, улыбнулась и прошептала мне на ухо:
– Есть кое-что еще. И даже не кое-что. Знаешь, что девушки де Мальва считаются непревзойденными по части искусства деторождения? Рейтинг удовлетворенности – сто два процента.
– Я не знал.
