– Я был не прав. И вот еще: не все было так плохо сегодня утром на хоккейной площадке. Люси позволила мне держать свое ухо в ожидании, когда его пришьют. А потом не сказала: «Займись
– Мне казалось, ты ее и так никогда не моешь.
– Ну да, но теперь для этого есть серьезная причина. Увидимся за ланчем.
Я пришел домой и залез в ванну. Нежелательные приставания Виолетты, потеря баллов, скопленных почти за восемь лет, и отсутствие билета домой были, конечно, поводами для некоторого беспокойства. Но Эдди Бурому и без того было о чем тревожиться: кто-то в городе мог видеть ночью, Джейн как-то была причастна к делам Охристого и Зейна, мой отец встречался с госпожой Охристой, и – невероятное событие – Гуммигуты убили Трэвиса. Но все это затмевал тот факт, что я собирался отправиться в Верхний Шафран. Вероятность гибели была так высока, что даже Томмо отказывался делать ставки. Но я не был настолько уж обеспокоен. Если Виолетта настоит на своем – видимо, так чаще всего и случалось, – то мое путешествие будет отложено навсегда.
Я вылез из ванны, вытерся, оделся, тщательно расчесал волосы на пробор, завязал галстук предписанным полувиндзорским узлом и спустился вниз. В холле меня ждал отец.
– Давай прогуляемся, – сказал он.
До ланча оставалось еще десять минут. Я согласился, и мы вышли наружу.
– Этот парень, Томмо Киноварный, – пробормотал он, когда мы шагали по площади, – можно ли ему доверять?
– Ни капельки, – ответил я, – но он ушлый, это да. А в чем дело?
– Он предложил свои услуги в получении приданого за Виолеттой де Мальва.
Томмо, как видно, действовал молниеносно.
– Я не хочу жениться на Виолетте, папа.
– Прекрасно тебя понимаю. Она страшно неприятная. Но важнее всего то, что я еще не встречался с главным префектом. Поэтому – ничего официального. Я просто хотел убедиться, что мы поем на один лад. Томмо, кажется, считает, что мы можем получить для тебя десять кусков.
– Папа! – воскликнул я, потрясенный тем, что он может обо всем договориться, не посоветовавшись со мной. – Я же полупомолвлен с Констанс, помнишь?
– Это будет стоить мне трех кусков. Дети так неблагодарны. Какого пюсового ты не сказал мне, что ты потенциально альфа-красный?
Я пожал плечами.
– Не был уверен, а хвастаться не хотелось.
– Очень благородно с твоей стороны, – едко заметил он. – Но если бы я знал, то мог был предложить им грошовый выкуп. А деньги пошли бы на деревянную теплицу.
– Роджер тоже потенциально альфа-красный, – заметил я несколько невпопад.
Отец наклонил голову и понизил голос:
– Я видел его родословную – не так чтобы очень. Джозайя Марена очень заботится о сохранении династии. Он выдаст Констанс за банку с краской, если от этого ее потомство выиграет в цвете.
– Не очень хорошее сравнение, папа.
– Времени мало, ничего лучшего мне в голову не пришло.
Отец пристально посмотрел на меня, и я замолчал. Если честно, я не предвидел всех последствий того, что мои способности оставались скрытыми. Каждый охотно посмеивался и сплетничал по поводу хроматических браков, но, если такое случалось с ним самим, человеку становилось как-то противно. Чем выше ты стоял по цветовой шкале, тем уже был выбор партнеров. А вот с серыми такой ерунды никогда не происходило.
– Если этот парень, Томмо, прав и де Мальва сказочно богаты и в то же время сильно озабочены цветом жениха, – добавил он, – мы можем сделать упреждающее предложение или объявить аукцион. К тому же, – отец хотел, видимо, подсластить пилюлю, – я с удовольствием разделю наследство между нами. Для нас все закончится приятно набитыми карманами.
– Разница только в том, что для меня все закончится жизнью в этом городе. И женитьбой на Виолетте.
– Она что, так сильно отличается от Констанс?
– Совсем нет. Но Констанс, по крайней мере, выбрал я.
– «Возможность выбора всегда преувеличивают», – процитировал отец Манселла, что делал редко. – Уверен, со временем ты проникнешься к ней расположением. Пройдя тест Исихары, ты станешь красным префектом и, как зять де Мальвы, станешь управлять линолеумной фабрикой.
– Папа, мы же договаривались: сначала обсуждаем все эти вопросы и только потом принимаем решение.
– Вот мы их и обсуждаем, разве нет? Потом, ты сам виноват, что раскрыл перед префектами свои способности. Помнишь, что происходит с бесстыжими хвастунами? Например, с тем Морково – как его звали?
– Дуэйн.
– Вот именно. Дуэйн Морково.
Мы молча стояли на ступенях. В ратушу заходили все новые люди, оживленно болтая друг с другом и почти не обращая на нас внимания.
– Как прошло разбирательство? – спросил он наконец.
Я сообщил, что с меня сняли восемьсот баллов, но отец, казалось, не слишком обеспокоился – возможно, потому, что это обстоятельство крепче привязывало меня к семейству де Мальва. Он спросил лишь, почему так много, и я рассказал про кролика. Отец поник головой.
– Я знал, что от кролика будут одни неприятности, – сказал он.
