Тогда я набрался духу и поведал, что я вызвался совершить поход в Верхний Шафран, чтобы вернуть потерянные баллы.
– Что ты вызвался совершить?
– Поход в Верхний Шафран. За шестьсот баллов.
– А если ты не вернешься? Если настанет ночь?
– Ночь всегда настает, папа.
– Я имею в виду, настанет и застигнет тебя в пути.
– Папа, – сказал я уже настойчивее, – со мной все будет в порядке. Те, кто пропал, – это никчемные перезагрузочники, которые просто воспользовались возможностью сбежать и сейчас бродят вокруг в лохмотьях, с нечесаными волосами и плохими манерами. Со мной все будет в порядке.
– Ты мог бы посоветоваться со мной, прежде чем принимать такое опрометчивое решение. Не забывай, я вкладывался в тебя двадцать лет.
– Чтобы поступить добровольцем в бригаду по поиску цветного мусора, – возразил я, – я не обязан спрашивать твоего согласия. Так гласят правила.
Впрочем, отец знал это.
– Надеюсь, это улучшит твои лидерские качества, – пробурчал он, – что полезно, если ты сделаешься префектом. Когда отправляешься?
– Если де Мальва настоят на своем, не раньше, чем мы сыграем свадьбу и родится ребенок. Кто знает – если я понравлюсь Виолетте, путешествие могут отложить на неопределенный срок.
– Это устроит всех.
Отец был прав: в таком случае он получал свои десять кусков, Томмо – свою комиссию, Виолетта – пурпурного ребенка, главный префект де Мальва – гарантию продолжения династии. Одному мне не доставалось никакой выгоды.
Но отец всегда был в высшей степени справедлив. Подумав секунду-другую, он смягчился, хлопнул меня по плечу со вздохом и сказал:
– Слушай, я не могу принудить тебя жениться, раз уж вы с Констанс полупомолвлены. Но я надеюсь, ты прислушаешься к доводам того, кто обеспечивает твой выкуп за невесту.
В ратуше я сел, как обычно, за стол для красных и попробовал оценить свое положение. У меня имелся по меньшей мере один путь к отступлению: я мог послать Констанс телеграмму в воскресенье днем, сообщив ей о результатах своего теста Исихары. Она, конечно, согласилась бы выйти за меня. Можно было попросить ее послать по телеграфу разрешение возвратиться в Нефрит и уехать во вторник. Все просто… вот только для женитьбы не хватало баллов. Но в конце концов, с этой задачей я мог разобраться дома. Была пятница, и мне следовало всего лишь вести себя безупречно до воскресенья – дня теста. И по возможности не видеться с Кортлендом. И с Джейн тоже. И с цветчиком. И с Виолеттой. Я стал прикидывать, сколько времени я могу просидеть в чулане, взяв с собой сэндвичей с сыром и воды, – но тут вошли префекты.
– Ежегодный матч по хоккею с мячом между парнями и девушками на этот раз выиграли парни, несмотря на постыдное поведение всех участников. Оба капитана подверглись справедливому наказанию, а ухо Люси Охристой спасено. Больше я ничего не скажу по этому поводу.
Де Мальва произносил речь перед ланчем. Мы внимательно слушали его, сидя на своих местах; всем хотелось есть.
– Вследствие другого прискорбного, но непредотвратимого происшествия, гибели рабочего на фабрике, средний возраст в городе поднялся выше допустимого. По этой причине мы незамедлительно выдадим лишний сертификат на зачатие. Все возможные претенденты должны связаться с господином Цианом. Заявления будут рассмотрены на завтрашнем Совете.
По скамейкам пошел шепот, в основном на сером конце. Как правило, преждевременная смерть серого требовала производства на свет другого серого, на замену ему. Послышалось даже ясно различимое «ура!»
– Итак, – сказал де Мальва, глядя на листок с отпечатанным текстом. – Этим утром у нас появился доброволец, готовый возглавить экспедицию в Верхний Шафран. Его имя – Эдвард Бурый. С учетом того, что он – гость в нашем городе, Эдвард проявил немалую отвагу и силу духа, решившись на такой шаг. Этот самоотверженный поступок должен стать примером для всех вас.
Он сделал паузу, ожидая, что после его слов появятся еще желающие и заявят о себе. Но ни одного голоса так и не раздалось. Ну что ж – в худшем случае я пойду один.
– Кроме того, мы решили поднять вознаграждение за участие в экспедиции до двухсот баллов.
Молчание.
– Что ж, оставляю вас наедине со своей совестью, – слегка раздраженно сказал де Мальва. – Несмотря на мои разумные уговоры и обоснованные пожелания, экспедиция в Верхний Шафран состоится… завтра!
С этими словами он поглядел на Салли Гуммигут, потом на Смородини. Сердце мое упало. Завтрашний день – суббота – был днем накануне моего теста. Надо было предвидеть это: Смородини не желал утраты своего положения, а госпожа Гуммигут, совсем не поклонница Эдварда Бурого, хотела отделаться от меня, прежде чем я войду в Совет. Чем быстрей я исчезну со сцены, тем лучше для них обоих. Это не ускользнуло от внимания Томмо, чьи шансы на комиссию теперь сводились почти к нулю. Отец грустно покачал головой. Мной внезапно овладело нехорошее предчувствие – я осознал все неизбежные последствия своего решения. В животе появилась свинцовая тяжесть.
