Она, не глядя, потянулась за стоявшим возле нее стаканом воды – пальцы поползли по крышке стола, пока не наткнулись на стакан, и схватили его. Волосы у меня встали дыбом, меня затрясло. Я никогда такого не встречал прежде и не думал, что встречу.
– Вы… слепы!
Женщина коротко рассмеялась.
– Мы все слепы, мастер Бурый, просто одни больше, другие меньше.
– Но этого не может быть, – выпалил я. – Как только человек начинает терять зрение, его поражает плесень, разновидность С, и… послушайте, вас надо исследовать, а не держать на чердаке!
– Хм… Джейн говорила, что вы слегка придурковаты. Меня следует прятать, потому что я могу рассеять страх, а страх – чувство, весьма полезное для Коллектива.
– Страх перед ночью?
– Да. Несколько незрячих, нащупывающих дорогу, покончат с этой бессмыслицей, разве нет?
– Не понимаю.
– Значит, вы совершили все, что от вас требовалось. Что делается внизу?
– Налет Гуммигутов. Чтобы снять баллы.
– Джейн говорила также, что у вас есть кое-какие задатки. Полагаю, вы их проявили. Вам надо идти.
Я закрыл за собой дверь и сбежал вниз. Джейн стояла на пороге. Толпа у дома выросла: серые возвращались с полей, фабрики и из теплицы. Некоторые держали в руках инструменты. Атмосфера в зоне стала более мрачной.
– Как вы поладили с госпожой Оливо? – поинтересовалась Джейн.
Я нервно оглянулся. Серые молча смотрели на меня.
– Сколько всего человек вы спрятали? – спросил я.
– Шестнадцать в Серой зоне. Еще один живет над тобой. Пропавшие в ночи, которые серьезно пострадали, несколько перезагрузочников. Пятеро слепы, у одного неподвижно все, что ниже пояса. Для префектов все они «незарегистрированные сверхкомплектники», и за укрывательство каждого полагается штраф в двадцать тысяч. Он грозит всем, кто живет в доме или «не может доказать, что не знал об этом».
– Незарегистрированные сверхкомплектники? – повторил я, впервые слыша это определение.
– Согласна, это слишком казенный термин. Мы зовем их лишними.
– Ульрика из зенитной башни, которую кормит Томмо… – Я вспомнил его воображаемого друга. – Он знает о них?
– К счастью, нет. Но подкармливание воображаемых друзей – давняя традиция, а сэндвич – это всегда хорошо. Знаешь, как сложно унести что-нибудь из столовой?
Я сказал, что знаю. Ланчевые инспекторы имели право остановить и обыскать кого угодно: принимать пищу в неурочное время строжайше запрещалось.
– А попробуй набрать еды для шестнадцати человек! Пусть даже тебе помогает апокрифик.
– Вот он, Перкинс Брусникка, – пробормотал я. – Я оставлял ему еду в дупле. А утром ее никогда там не оказывалось.
Джейн положила руку мне на плечо.
– Спокойнее, красный, – сказала она, заметив мою подавленность. – Мало кто вообще что-нибудь замечает. Снаружи все может выглядеть чинно-благородно, но за закрытой дверью пылает пожар. А теперь – не прекратишь ли ты все это, пока не стало хуже?
– Да, – тихо сказал я, внезапно осознав масштабы происходящего, – думаю, ты права.
– Что ты нашел там? – осведомилась Салли Гуммигут, выходя из дома.
– Трехместную скамью и кресло, – ответил я надтреснутым голосом.
– Отлично.
И префектша направилась к следующему дому.
– Стойте!
Она остановилась.
– Я решил, – медленно произнес я, – вести перепись менее… вызывающим образом.
Я начал потеть и сглотнул слюну, стараясь побороть свою робость. Желтые, все четверо, пристально глядели на меня.
– Нет, ты не можешь, – агрессивно-визгливо возразила маленькая Пенелопа. – Ты будешь проводить перепись так, как решат префекты, или не будешь проводить ее вовсе.
– Тогда я не буду проводить ее.
– Будешь, – заявила Салли. – И это прямой приказ.
– Через сутки я буду лежать мертвый на дороге в Верхний Шафран, – ответил я; в моем голосе совершенно явственно звучало мрачное предчувствие. – И я могу позволить себе не повиноваться вам в этом конкретном случае, мадам.
– Именно из-за твоей почти неизбежной смерти мы и вынуждены торопиться, – заметила Банти самым что ни на есть черствым тоном. – Если Главная контора доверила тебе эту важную работу, ты должен завершить ее как можно скорее. Коллектив ждет, что все граждане будут действовать с максимальной добросовестностью.
– А я говорю: «Нет».
Они уставились на меня в изумлении.
– Мы великодушно разрешаем тебе пересмотреть свой ответ, Бурый, – сказал Кортленд. – Невыполнение прямого приказа префекта влечет за собой штраф до пятисот баллов. С тебя что, мало сняли сегодня?
С меня сняли слишком много, и потеря еще полутысячи баллов поставила бы меня на грань перезагрузки. Все было так безнадежно несправедливо. Я отказался выполнять приказ не ради сохранения тайны лишних, а ради спасения желтых. Серые, стоявшие рядом, были вовсе не зеваками, а людьми, готовыми защищать секреты своих чердаков, раскрытие которых грозило им двадцатитысячным штрафом – за пособничество. Я посмотрел на Джейн, на серых, потом на желтых, даже не подозревавших, как легко они могут пойти на удобрения.
