Перевернута была, однако, и эта страница. Тяжело пережив смерть своего ребенка, Р.-К. замкнулась в себе и на десять лет отошла от занятий литературой, а когда вернулась, то к переводам уже не поэзии, а прозы. Многие из ее ранних работ теперь, разумеется, забыты, но в Союз писателей (1938) она вступила как переводчик. А жизнь продолжалась — в войну Р.-К. побывала в эвакуации, потом, оказавшись вместе с мужем-подводником, инженер-капитаном I ранга Н. Ковалевым в Архангельске, работала на местном радио, и уже после войны и гибели мужа в 1946-м приняла на себя обязанности сначала помощника, затем уже только редактора С. Маршака вплоть до самой его смерти.
Дни Оттепели оказались для Р.-К. звездными: по настоянию С. Маршака она написала биографию Р. Бёрнса для «Жизни замечательных людей» (1959, 1961, 1965), даже съездила на его родину в Шотландию (1963). И тексты для переводов отбирала уже только первосортные: «Авиньонские любовники» Э. Триоле (1956), «Тихий американец» Г. Грина (Иностранная литература. 1956. № 6–7), «Цвет яблони» Дж. Голсуорси (1958), «Дневник Анны Франк» (1960), «Глазами клоуна» Г. Бёлля (Иностранная литература. 1964. № 3), «Процесс» Ф. Кафки (1965), романы У. Фолкнера «Город» (1965), «Особняк» (1965), «Солдатская награда» (Дон. 1966. № 4–6).
Замечательные романы, достойные переводы. Но редкостно оглушительная для переводчика слава пришла к Р.-К. с переложением книги Дж. Сэлинджера «Над пропастью во ржи» (Иностранная литература. 1960. № 11). Конечно, к этому классическому роману в дальнейшем будут обращаться и другие мастера («Обрыв на краю ржаного поля детства» С. Махова в 1998-м, «Ловец на хлебном поле» М. Немцова в 2008-м), и, возможно, их переводы, осуществленные в эпоху уже бесцензурную, действительно более аутентичны. Но именно версия Р.-К. впервые открыла советским читателям отнюдь не благостный мир современных подростков, а В. Аксенову, А. Гладилину, другим авторам русской «исповедальной прозы» дала язык, на котором говорит юность.
Вспоминают, что, подступая к этой работе, Р.-К. обременяла заданиями всех своих знакомых, имевших отношение к школьникам (например, Ф. Вигдорову), донимала, — рассказывает переводчик С. Таск, —
всех вопросами, как говорят подростки, не только нас, но и таксистов, продавцов в магазинах, выискивала какие-то сленговые слова в желании поймать верную интонацию. Объясняла, что не возьмется за перевод, пока у нее в голове не зазвучат голоса персонажей[2414].
Они зазвучали, и в литературной среде укоренилось мнение, что Р.-К. — не просто переводчик, но еще и писатель, причем едва ли не самый виртуозный стилист в русской прозе[2415]. В русской? Да, в русской, так как в годы стилевой бескормицы, последовавшие за Оттепелью, ее переложения «Золотых плодов» Н. Саррот (1970), романов К. Воннегута «Колыбель для кошки» (1970), «Бойня номер пять» (Новый мир. 1970. № 4), «Завтрак для чемпионов» (Иностранная литература. 1975. № 1–2) восполняли то, что было в дефиците в русской литературе.
Жизнь вышла на плато. Р.-К. по приглашению Н. Саррот побывала в Париже, где собрала материал для книги «Человек из Музея человека» о Б. Вильде — русском эмигранте и герое французского Сопротивления (Звезда. 1976. № 6). Ее — остроумную и не просто злоязыкую, но и еще и искусную матерщинницу[2416] — друзья и соседи по писательскому кооперативу на Красноармейской улице, 27 просто обожали, хотя и побаивались. Да и власть не обижала, даже успела к 90-летию наградить орденом Дружбы народов (1988). Не всё, конечно, печатали вовремя — так, «Замок» Ф. Кафки, переведенный еще в конце 1960-х, появился в печати только в 1988-м, но и это было привычно, поскольку было одним из условий игры, правила которой Р.-К. усвоила отлично. О ее осторожности пишет В. Войнович в «Автопортрете», да и И. Роскина свидетельствует, что «в разговоре, в домашней болтовне Рита Райт была, естественно, совершенно своей, полностью антисоветской и всепонимающей. Но вне дома она громко не высказывалась. В сложной ситуации она умела уходить под воду»[2417], то есть отходила, например, от людей, знакомство с которыми становилось опасным[2418].
Да и можно ли было иначе прожить долгую жизнь так, как прожила ее Р.-К., — в неустанных трудах, с памятью о великих друзьях, мемуары о которых она оставила, и с единодушно признанной репутацией великой переводчицы?
Послужной список у Р. небогат: университетской филфак (1953–1958), редакторские обязанности в издательстве «Молодая гвардия» (1958–1959), в «Литературной газете» (1959–1961), столь же недолгое заведование отделом критики в журнале «Юность» (1961–1963)[2419] — вот и все, собственно.
