Полевой, —
Ужас вроде бы, зато, —
Так и прошли 15 лет службы добропорядочного коммуниста П. в дерзкой до нагловатости «Юности». Сам он, — повторимся, — на публику почти не выходил, лишь составил знаменитую некогда (и действительно очень хорошую) антологию «„Юность“: Избранное. 1955–1965» (М.: Правда, 1965). А если писал, то исключительно об А. Фадееве, комментировал его тексты и его биографию, был редактором фадеевских сборников «За 30 лет» (М., 1957), «Повесть нашей юности: Из писем и воспоминаний» (М., 1961), «Письма: 1916–1956» (М., 1967, 1973). И единственная книга П. тоже о его бывшем патроне и старшем друге — «Недопетая песня: О романе А. А. Фадеева Черная металлургия».
Большой славы эти труды П. не принесли. Так что если и вспоминают о нем, то исключительно лишь тогда, когда обращаются к мало кому известным сюжетам журнальной хроники времен Оттепели. И когда видят, что именно П. посвящено одно из самых цитируемых стихотворений Е. Евтушенко еще 1961 года.
Напомним это стихотворение и мы: «Людей неинтересных в мире нет. / Их судьбы — как истории планет. / У каждой все особое, свое, / и нет планет, похожих на нее. // А если кто-то незаметно жил / и с этой незаметностью дружил, / он интересен был среди людей / самой неинтересностью своей».
Соч.: Недопетая песня: О романе А. А. Фадеева «Черная металлургия». М.: Современник, 1977, 1979; То же. Челябинск, 1981.
В 19 лет став членом РКП(б), П. в 1922–1930 годах служил сотрудником (оперуполномоченным) полпредства ВЧК — ОГПУ по Ленинградскому военному округу, а все последующие годы, как сообщает Википедия, находился в действующем резерве органов госбезопасности.
И писал стихи — за обратившими на себя внимание книгами «Полдень» (М.; Л., 1931), «Победа» (М.; Л., 1932), «Стихотворения» (Л., 1932) бесперебойным потоком пошли другие. Репутация поэта со своим самородным голосом укреплялась, и доверие начальства укреплялось тоже. Так что П., всю войну пробывший членом писательской группы при политуправлении Ленинградского фронта, уже в 1945 году стал ответственным секретарем Ленинградской писательской организации — с тем, чтобы без заметных потерь пройдя испытание постановлением ЦК о журналах «Звезда» и «Ленинград», покинуть этот пост в 1948 году, а в 1955 году вновь вернуть его себе.
Как же руководил питерскими литераторами этот поэт, до неразличимости, как свидетельствуют современники, похожий на Хрущева не только внешне, но и тяжелым троекуровским нравом, своей способностью по поводу и без повода впадать в слепую ярость? Процитируем Д. Гранина:
