получилась типичной повестью переходного периода — обремененная суконной назидательностью и идеологическими благоглупостями Фантастики Ближнего Прицела и в то же время не лишенная занимательности, выдумки, подлинной искренности и наивного желания немедленно, прямо сейчас создать нечто, достойное пера Уэллса или хотя бы Беляева[2800].
Ну, Уэллс не Уэллс, но на фоне великопостной советской фантастики успех у этого боевика про покорение Венеры был оглушительным: повесть, удостоенную всего лишь 3-й премии на конкурсе лучших книг о науке и технике для детей школьного возраста, тут же переиздали, в ближайшие пять-шесть лет выпустили в Польше (дважды), Чехословакии (дважды), ГДР (дважды), Румынии, Западном Берлине, Югославии и Испании.
Можно было бы и дальше так писать, но, сохранив некоторых героев первой повести для дальнейших книг, уже из «Пути на Амальтею» (1960), из «Возвращения» (Урал. 1961. № 6), из «Стажеров» (1962) АБС навсегда изгонят тяжеловесную соцреалистическую патетику, и будущее, при всей его фантасмагоричности, станет рисоваться ими как нечто вполне возможное и обыденное, чуть ли не одомашненное. Увиденный с ранних оттепельных позиций Мир Полудня — это утопия, конечно, и, разумеется, коммунистическая утопия, но уже, — как позднее съязвит БН, — без «идеологического подхалимажа», вполне заменяемого идеей всепобеждающей гуманности и «прогрессорским» стремлением очеловечить все, что к гуманности отнюдь пока не готово: хоть островок капиталистического чистогана в «Стажерах», хоть внеземные цивилизации Арканара, Саракша и тутти кванти в более поздних книгах.
Лаконичный слог а ля Хемингуэй, стремительные повороты и прыжки сюжета, до дурашливости остроумные реплики и — главное — будущее, в котором хочется жить, — чем не образцовое чтение для подростков любого возраста, как равным образом и волшебная повесть «Понедельник начинается в субботу» (1965)? Однако на то они и АБС, чтобы уже в повестях «Попытка к бегству» (1962), «Далекая Радуга» (1963), «Трудно быть богом» (1964), «Хищные вещи века» (1965) испытывать Мир Полудня столкновением либо с катастрофой, либо с будущим, в котором жить не хочется. Утопия оттеняется, а то и теснится антиутопией, брызжущая через край уверенность в неминуемой победе добра над злом умеряется сомнением, и книги С., не теряя занимательности, из разряда чтения для тинейджеров переходят в ведение собственно литературы.
Почувствовав это, АБС пытаются предложить «Трудно быть богом» во «взрослые» журналы — безуспешно. Пытается и патронирующий им И. Ефремов: дает С. рекомендацию в Союз писателей[2801] и в конце лета 1963 года обращается к А. Твардовскому с просьбой лично прочесть только что законченную повесть «Трудно быть богом» и «посмотреть, не захочется ли Вам опубликовать ее в Вашем журнале»[2802].
Первое получается: в 1964 году братьев в писательскую организацию принимают, а из второго замысла не выходит ничего. Твардовский повесть так, кажется, и не прочел, а Ефремову пришлось удовлетвориться обтекаемо вежливым отказом новомирского зама А. Кондратовича. И это очень грустно — как для АБС, так и для всей советской фантастики, оставшейся малопочтенной тропкой рядом с литературным, как тогда выражались, большаком.
Обычная ссылка на то, что романы А. Дюма (тоже ведь боковая тропка) прекрасно читаются и вне сравнения с Бальзаком или Стендалем, работает только отчасти, так как АБС к этому времени уже уходят от былой ориентации на «Трех мушкетеров» — к сатире, к метафизике, к созданию реальности, в которой не просто не хочется жить, но которая неподвластна линейной логике и вообще недоступна человеческому пониманию. Настолько недоступна, что центральным приемом в поздних произведениях, — как в «Комментариях к пройденному» написал БН, — становится «отказ от объяснений. Любых объяснений — научно-фантастических, логических, чисто научных или даже псевдонаучных».
Вполне понятно, что эта гремучая смесь сатиры, абсурда и демонстративного отказа от объяснений у редакторов вызывает оторопь, а цензоров приводит в бешенство. Показать свои новые вещи АБС в последние годы Оттепели могут только на окраинах империи. И если первая часть «Улитки на склоне» еще проходит в питерском сборнике «Эллинский секрет» (1966), то вторая часть уже только в бурятском журнале «Байкал» (1968. № 1), где годом раньше появилось и «Второе нашествие марсиан» (1967. № 1). Ясно, что и безусловно антисоветской «Сказке о тройке» место находится в малотиражной иркутской «Ангаре» (1968. № 4).
