Жалости нет, алкоголиков не жалеют. Какими же руками он писал, как мог говорить о светлом, чистом и высоком — пьяница по существу. <…> Оправдать его нечем. Ни тяжелой жизнью, ни непониманием современников. Его понимали, заочно — любили, благ жизни вполне хватало лауреату Сталинской премии, книжки которого переиздавались повсеместно. Фадеев — дезертир. Иначе его назвать трудно. Словом, очень неприятный осадок в душе. С портретов спокойно глядит седой человек с таким хорошим, честным лицом, много сделавший для всех, а внизу, рядом с перечислением заслуг его и достоинств — одно стыдное и грязное слово — алкоголик[3285].
Через несколько месяцев Ш. сдаст вступительные экзамены на сценарное отделение ВГИКа, и жизнь пойдет совсем хорошая: студенческие романы, завершившиеся браком с блестящей интеллектуалкой Н. Рязанцевой (март 1959 года), дружба с Андреем Тарковским и другими будущими знаменитостями, творческие командировки хоть к Черному морю, хоть в арктический Диксон, развеселая работа гидом на московском Фестивале молодежи и студентов 1957 года, дебютная публикация в прозе — рассказ «Второй пилот» (Молодая гвардия. 1959. № 2). Да и был он, — как вспоминает А. Митта, —
неправдоподобно красив. Фотографии сохранили только правильность и мужскую привлекательность его лица. Но они не способны передать волшебную смесь доброты, иронии, нежности и сдержанной силы, которая была его аурой. Что можно сказать с уверенностью: у этого человека не только не было врагов, но не было даже человека, кто бы относился к нему без симпатии. Это обаяние разило наповал[3286].
Однако же… Уже на втором месяце учебы Ш. пишет короткий сценарий «Человек умер», открывающийся листком на доске объявлений:
Деканат сценарного факультета с грустью сообщает, что на днях добровольно ушел из жизни Шпаликов Геннадий. Его тело лежит в Большом просмотровом зале. Вход строго по студенческим билетам. <…> После выноса будет просмотр нового художественного фильма[3287].
Тревожные звоночки множатся, и пьет Ш. все больше, все бесшабашнее, так что «экспериментальный» брак с Н. Рязанцевой продержится недолго. Зато с творческой жизнью все пока в порядке: по его сценарию Ю. Файт в 1961 году снимает 20-минутную короткометражку «Трамвай в другие города»[3288], а самое главное — еще в сентябре 1960-го М. Хуциев берет 23-летнего Ш. соавтором сценария своего фильма о детях XX съезда.
Текст под названием «Мне двадцать лет» печатается в журнале «Искусство кино» (1961. № 7), а сам фильм — уже под названием «Застава Ильича» — был принят на студии 30 декабря 1962 года. Его бы в кинотеатры, но в марте 1963-го случается очередная встреча руководителей партии и правительства с творческой интеллигенцией, Хрущев лютует, так что картина — опять под названием «Мне двадцать лет» — после бесчисленных переделок появляется в прокате только в 1965 году.
На год отставая от снятого Г. Данелия по шпаликовскому сценарию фильма «Я шагаю по Москве», премьера которого 11 апреля 1964 года прошла в главном в стране кинотеатре «Россия» на Пушкинской площади. Тут уж триумф так триумф — и фильма, и, в особенности, жизнерадостной песенки «Бывает все на свете хорошо…». Рассказывают, что Ш. даже пошутил: «Если бы с каждого, кто напевает себе под нос „А я иду, шагаю по Москве“, я собрал бы по рублю, то стал бы уже миллионером»[3289].
