Здесь всем этим малоприятным историям не место. Лучше сказать, что новые романы Б. сочиняются и печатаются с прежней энергией: «Искушение» (1992), «Непротивление» (1996), «Бермудский треугольник» (1999), «Без милосердия» (2004). Одна только беда — помня давние книги, новые романы Б. уже не замечают. Ни верховная власть, которая строптивцу предпочла общение сначала с В. Астафьевым, затем с Д. Граниным. Ни критики, ни читатели, чей круг интересов в эти годы радикально изменился.
Б. воспоминания бы написать о пути на вершину советского писательского Олимпа и о крутом спуске с него, но он этих воспоминаний не оставил.
Соч.: Собр. соч.: В 6 т. М., 1984–1986; Собр. соч.: В 6 т. М.: Книжный клуб «Книговек», 2013; Берег. М.: Вече, 2014; То же. М.: Эксмо, 2015; То же. СПб.: Амфора, 2015; Горький пот войны. М.: Родина, 2020; Батальоны просят огня. М.: Эксмо, 2015; То же. М.: Клуб семейного досуга; Эксмо-Пресс, 2019; То же. М.: Детская литература, 2021; То же. М.: Вече, 2018, 2022; То же. М.: Эксмо, 2022; Горячий снег. СПб.: Амфора, 2014; То же. М.: Эксмо, 2013, 2015; То же. М.: ОлмаМедиаГрупп, 2015; То же. М.: Комсомольская правда, 2015; То же. СПб.: Амфора, 2015; То же. М.: Эксмо-Пресс, 2019; То же. М.: Вече, 2020; То же. М.: Детская литература, 2021.
Лит.:
Быть бы ему Леонидом Феликсовичем Шеметасом — по отцу, но отца, родом из сосланных в Сибирь литовцев, в том же 1938-м арестовали и приговорили к расстрельным, как можно было догадаться, 10 годам без права переписки. Так что мать снова вышла замуж, все документы сына переправила на отчима, и, — вспоминает Б., — «в доме не сохранилось ни единой, даже самой пустяковой, вещицы, принадлежавшей отцу»[429]. Зато появилась фотокарточка на стене у детской кровати — «Сталин. Боже! Как я любил его лицо! Как я любил смотреть на него. Просто смотреть — и все! Ни о чем при этом не думая»[430].
Естественно, что, став, — по собственному признанию, — «очень сознательным пионером, очень сознательным комсомольцем», Б. и свой первый шаг в жизни сделал по призыву партии — поступил учиться в спецшколу МВД в Елабуге (1955). Однако законопослушности более чем на год юному строптивцу не хватило. Как не хватило ее и на истфаке Иркутского университета — с первого же курса вылетел и из ВЛКСМ, и из студентов «за попытку создания полуподпольного студенческого кружка, ориентированного на выработку идей и предложений по „улучшению“ комсомола и самой партии…»[431]
И замелькали записи в трудовой книжке: рабочий-путеец на Кругобайкальской железной дороге, бурильщик на Братской ГЭС, проходчик рудника в Норильске. Высшее образование в Улан-Удэнском педагогическом институте он все-таки получил (1958–1962), и жизнь вроде бы наладилась: получил назначение директором школы на станции Гусиное Озеро в Бурятии, обзавелся семьей… Однако в 1965-м «рванул из Сибири»[432] в Ленинград писать диссертацию о философии Н. Бердяева, а так как сразу не срослось, стал директором школы в Серебрянке Лужского района.
Все слава Богу? Нет, не все, потому что месяцем ранее, 17 октября 1965 года, Б., дав присягу, вступил в военизированные ряды ВСХСОН, подпольного Всероссийского социал-христианского союза освобождения народа, программа которого заключалась в трех лозунгах: христианизация политики, христианизация экономики и христианизация культуры. И, — пишет Б., — «аспирантура и вообще всё, что так или иначе могло иметь отношение к карьере, то есть к успеху в жизни „на виду“, — все потеряло смысл и ценность»[433].
Место бойцу определили во взводе контрразведки, но И. Огурцов и другие вожаки ВСХСОН поощряли креативные идеи, так что Б., предложив проникнуть в Союз писателей, чтобы разлагать его изнутри, «как-то совершенно походя <…> накатал десяток рассказов, в половину авторского листа каждый, и отправил в районную газету „Лужская правда“. И они пошли. Рассказ в месяц»[434]. Готова была уже и повесть, предназначавшаяся для журнала «Нева», но…
Аресты начались 4 февраля 1967 года, Б. взяли 18-го, а 14 марта — 5 апреля 1968 года всхсоновцев судили, причем — в отличие от разворачивавшихся тогда же процессов над правозащитниками — этот прошел почти незамеченным. Как с удовлетворением доложил в ЦК КПСС председатель КГБ Ю. Андропов,
