Значит, все сбылось? Как бы не так, и последние десятилетия своей жизни Б. провел в глубоком сокрушении. Из национально-религиозного возрождения великой России, чему он отдал всего себя, ничего толком не вышло. И с единомышленниками незадача: власти он, как и в молодые годы, не потрафлял, либералов считал своими противниками и с агрессивным крылом национал-патриотов душевной близости никак не чувствовал. Так что В. Новодворская точно назвала его «своим среди чужих, чужим среди своих» и еще «Дон-Кихотом Байкальским, рыцарем Прощального образа»[441].
Впрочем, на Суде небесном каждый ответит только за себя. И автобиография Б., вопреки всем разочарованиям, завершается словами:
О себе же с честной уверенностью могу сказать, что мне повезло, выпало счастье — в годы бед и испытаний, личных и народных — ни в словах, ни в мыслях не оскверниться проклятием Родины. И да простится мне, если я этим счастьем немного погоржусь…[442].
Соч.: Собр. соч.: В 7 т. М.: Изд-во ж-ла «Москва», 2013.
Лит.:
Послужной список Б. укладывается в несколько строчек: в 1952 году он окончил филологический факультет МГУ, в 1955-м — университетскую аспирантуру, в 1956-м защитил кандидатскую диссертацию на тему «Психологический анализ в сатире» и в том же году на всю оставшуюся жизнь пришел на работу в Отдел теории академического Института мировой литературы.
Наполнением судьбы стали статьи, книги, выступления на научных конференциях.
Хотя и то надо вспомнить, что впервые Б. обратил на себя внимание не ученым трудом, а появившимся 17 марта 1954 года в «Комсомольской правде» задиристым письмом «Замалчивая острые вопросы», где он (вместе с такими же аспирантами В. Зайцевым и В. Пановым, молодым преподавателем школы рабочей молодежи Ю. Манном и студентом А. Аскольдовым, будущим постановщиком фильма «Комиссар») попытался взять под защиту нещадно охаиваемый в печати и с трибун новомирский очерк В. Померанцева «Об искренности в литературе».
«Писали мы эту статью, — вспоминает Ю. Манн, — вдвоем с Сергеем Бочаровым, набросав предварительно план; каждый свою половину, а потом все свели вместе»[443], и напечатать ее удалось исключительно благодаря содействию былого однокашника авторов А. Аджубея, в то время — зам. главного редактора «Комсомольской правды». И вот вроде ничего особо подрывного в этом тексте не было, однако он так ясно противостоял призывам к всенародному озлоблению, что смельчаков (и Б. в их числе) заподозрили в ревизионизме, а на специально проведенное в МГУ собрание приехал глава Союза писателей А. Сурков с докладом «Об усилении идеологической борьбы…».
Больше ни в прямую полемику с властным дискурсом, ни в какие бы то ни было отношения с властью Б. старался не входить. Помнил, возможно, совет В. Шкловского уступать дорогу автобусу, чтобы, не отвлекаясь даже на защиту докторской диссертации, заниматься только тем, что Бог ему на душу положил. То есть литературой, пониманием ее глубинной сути, и в этом смысле рубеж 1950–1960-х стал определяющим и для Б., и для его соседей по поколению, чьи дарования и чьи разнородные индивидуальности развернутся в полном объеме уже позже, в 1970–1980-е.
Считая себя скорее семидесятником, Б. в зрелые свои годы и к шестидесятым, и к своим работам ранней поры относился без большого почтения. «Это не я написал»[444], — говорил он, — по свидетельству Л. Соболева, — даже о прославившей его книге «Роман Л. Толстого „Война и мир“» (1963). Но так увидится уже из удаленной перспективы, а тогда… Тогда они (и Б., и В. Кожинов, Г. Гачев) вместе выбирались из-под обломков самовластья, «из исторического кошмара, который только что был осознан»[445]. Вместе открывали М. Бахтина для себя и для русской (мировой, конечно же) культуры. И вместе — по призыву, как ни удивительно, «амбивалентного» Я. Эльсберга — работали над уже полузабытым, а тогда прорывным трехтомником «Теория литературы: Основные проблемы в историческом освещении» (1962–1965), где в первом томе Б. разместил обширную статью-книгу «Характеры и обстоятельства» и где, — по словам Д. Бака, — перед читателями впервые после долгого перерыва «предстало не литературоведение, а литературовидение»[446].
