Самоубийственных дерзостей на его счету, впрочем, тоже нет. И это понятно: во-первых, натура не такова. А во-вторых, слишком ценит В. возможность выпускать свои книги беспрецедентно многосоттысячными тиражами, ценит возможность быть гражданином мира, чувствовать себя своим, принятым в кругу международной политической и культурной элиты.
Конечно, в пору постперестройки фантастические тиражи и у В. стали сходить на нет. Но он сопротивляется неотвратимому падению общественного интереса к поэзии: устраивает выставки своих видеом, учреждает собственную премию имени Пастернака, хлопочет о судьбе молодых поэтов — и пишет стихи, едва ли не до смертного часа пишет. И, — вспоминает З. Богуславская, — последними словами, что он ей уходя прошептал, были «Я — Гойя».
Соч.: Собр. соч.: В 7 т. М.: Вагриус, 2000–2006; Полн. собр. стихотворений и поэм в одном томе. М.: Альфа-книга, 2012; Стихотворения и поэмы: В 2 т. СПб.: Пушкинский дом; Вита Нова, 2015 (Новая Библиотека поэта).
Лит.:
Начинал В., как и почти все, со стихов и 31 декабря 1955 года дебютировал под псевдонимом Граков в газете «Керченский рабочий». А дальше Москва, где он, так и не получив высшее образование[601], работал на стройках, на железной дороге и, естественно, ходил в знаменитое объединение «Магистраль» при ДК железнодорожников, иногда даже печатался: «в „Московском строителе“, „Вечерней Москве“, „Московской правде“, а однажды и в просто „Правде“ <…> под рубрикой „Стихи рабочих поэтов“ за подписью „В. Войнович, плотник“»[602], в декабре 1958 года принимал участие во Всесоюзном совещании молодых писателей.
Стихотворную книжку, однако же, не выпустил, зато, устроившись младшим редактором в редакцию сатиры и юмора Всесоюзного радио, буквально за полгода написал штук сорок песен, и некоторые из них («Рулатэ», «Футбольный мяч», «Комсомольцы двадцатого года»), что называется, зазвучали. Но что это в сравнении с бодрой песней «14 минут до старта», которую В., — по его собственному признанию, — накатал буквально за вечер и которую в космосе летом 1962-го дуэтом исполнили А. Николаев и П. Попович, а при встрече космонавтов процитировал с трибуны Мавзолея дорогой Никита Сергеевич?
От бешеной славы и дурных денег, враз обрушившихся на В., можно было свихнуться. Но у него уже была повесть «Мы здесь живем» и… Когда ближе к марту 1961-го вышел январский номер «Нового мира», полной неожиданностью для автора стало, — процитируем его, —
обилие телефонных звонков, писем и рецензий в газетах, восторженная телеграмма от Ивана Александровича Пырьева. Пырьев писал, что повесть ему очень понравилась и он предлагает мне немедленно заключить договор на сценарий. Позвонил театральный режиссер Леонид Варпаховский, предложил написать пьесу: «Поверьте мне, вы прирожденный драматург». <…> Скажу сразу, что дело ничем не кончилось. <…> Первым печатным откликом на мою повесть стала статья Владимира Тендрякова «Свежий голос есть!» в «Литературной газете»[603].
Затем последовали рецензии В. Кардина, Феликса Светова, Станислава Рассадина и других либеральных критиков того времени. Я вошел в обойму молодых писателей, то есть в обязательный список, приводимый почти во всех статьях о состоянии современной литературы[604].
