Выдохнув, поднесла руку к камину. Как и со свечой, никакого дискомфорта не было. Я потянулась ещё ближе. А потом ещё и ещё, пока вся кисть не оказалась погружена в пламя. Кожу будто кололи одновременно тысячи иголочек, но острой боли не было совсем.
Жуткое и одновременно завораживающее зрелище. Сердце стало биться быстрее, и я против воли улыбнулась. Йонг удовлетворенно сказал:
– Вот так. Это не страшно.
– Я могу держать руку так сколько угодно?
– Нет, конечно. У всех по-разному, твоё время мы ещё определим. В среднем около двадцати минут.
– А потом что?
– А потом вот это.
Йонг снял перчатку с левой руки. Коричневато-красная ладонь была искорёжена рытвинами и впадинами от ожога. Ногтей не было. Я поморщилась, охнула и выдернула руку из камина. Кожа была в порядке, только маленькие волосинки на пальцах сгорели дотла.
Йонг холодно рассмеялся, надел обратно перчатку и сказал:
– Тебе не о чем волноваться.
– Как это случилось?.. – тихо спросила я без особой надежды на ответ.
Но Йонг всё же ответил:
– Один час и двадцать шесть минут. Лучше не повторять. Огонь – это дикий зверь. Приручить его даже таким, как мы, не под силу. Ошибок не прощает.
Я нахмурилась и бросила ещё один взгляд на его левую руку. Он заметил мой взгляд и поспешил увести моё внимание:
– Теперь ты должна попробовать контроль. Нужно знать, насколько случай запущен.
Я облизнула сухие губы и вдруг поняла, как сильно хочу пить.
– Тут есть вода?
Йонг холодно ответил:
– Нет. Пить нельзя, пока не закончим. Теперь будем тренироваться. Возвращай руку в огонь и слушай внимательно.
Я судорожно втянула воздух и послушалась. Язычки огня стали снова ласково пощипывать кожу. Йонг тоже протянул здоровую руку в камин.
– Теперь ты должна медленно сжать руку в кулак и сконцентрировать все мысли на нём. Есть только твоя ладонь и пламя. Представь, что в руке держишь порох. Как только разожмёшь ладонь, огонь должен вспыхнуть. Сосредоточься. И пробуй.
Он сжал руку в кулак и закрыл глаза. Я повторила за ним. Во рту совсем пересохло. Я облизнулась и попыталась не думать о жажде. Ничего не получалось.
– На счёт три разжимай.
– Ладно, – тихо сказала я и снова постаралась сосредоточиться на пламени.
– Раз… – начал счёт Йонг, – два…ТРИ! Разжимай!
Я разжала ладонь, но огонь не шевельнулся даже на миллиметр. Он вздохнул и процедил:
– Чего и требовалось ожидать.
– Я хочу попытаться ещё раз.
Йонг пожал плечами и сказал:
– Валяй. Но, сдаётся мне, мы только теряем время.
Я сцепила зубы, закрыла глаза и снова сложила пальцы в кулак.
Йонг начал считать, и когда выкрикнул цифру «три», я разжала ладонь и снова ничего не получилось.
– Чёрт!
– На сегодня хватит. Попробуем ещё раз завтра. Теперь тебе нужно восстанавливаться.
Я с ужасом отметила, что чувствую себя словно после длительной пробежки. Сердце стучало быстрее обычного и, по ощущениям, билось вовсе не в грудной клетке, а где-то под горлом. От напряжения пот проступил по всему телу. Йонг это тоже заметил.
– Я проведу тебя в твою спальню и вколю снотворное. Дозировку уменьшим. К вечеру, когда проснёшься, спустишься на ужин сама. Надеюсь, дорогу запомнила.
Я кивнула и даже не стала протестовать против снотворного. Мы вышли из металлической комнаты, и мой взгляд скользнул на термометр.
– Двадцать пять! – ахнула я. – Сколько мы там были? Почему она так нагрелась?
Йонг самодовольно ухмыльнулся и сказал:
– Ты ещё не поняла? Мы – драконы. Практически. Когда ты применяешь силу, становится по-настоящему жарко.
Мы дошли до палаты, я выпила почти целый литр воды и свалилась замертво. Йонг вколол дозу и молча вышел. А я закрыла глаза и попыталась осмыслить произошедшее.
Мне, чёрт возьми, не страшен огонь. Это было какое-то сумасшествие, но нельзя ведь свихнуться за такой короткий срок? Я снова подняла ладонь и провела по ней левой рукой. Гладкая и обыкновенная кожа. Ничего необычного.
Кроме одного «но»: пятнадцать минут назад я держала её в открытом огне, и мне хоть бы хны. Я зажмурилась и посмаковала эту мысль. Это ли не чудо, что страшно болезненная девочка вдруг превратилась в…В кого ты превратилась, Агата?
В мутанта. Вот это слово было уже не таким приятным. Со всеми этими событиями не было времени обдумать главный и очевидный вопрос: зачем меня выкрали? Не просто так они со мной возятся. И вообще…Мне нужно было срочно поговорить с кем-то, кто был в похожем положении.
Мысли начали обрываться и уносить меня в сон. И я не стала сопротивляться.
Когда я проснулась, часы показывали полвосьмого вечера. В первую секунду мне показалось, что я открою глаза и окажусь дома. Что это всё было дурным сном.
