– Ты подслушиваешь? – спрашивает Хрисан и поднимается.
Затем поворачивается ко мне и мягче говорит:
– Юна, подожди пару минут.
Я киваю и начинаю смущённо теребить косу. Из-за двери сначала слышатся бессвязные перешёптывания, а затем Хрисан срывается на крик:
– Нет! Я не могу!
– Ты должен! Выбора нет!
В следующую секунду он возвращается. Никогда не видела Хрисана таким раздраженным.
– Юна, пойдём я тебя провожу?
Я киваю. Мы быстро одеваемся и выходим на улицу. Холодный ветер обжигает лицо. Чувствуется перемена, и от этого становится очень тревожно.
– Юна, – говорит Хрисан и останавливается, – послушай. Прежде чем…
Он запинается, а его лицо искривляется в гримасе.
– Тебе больно? – испуганно спрашиваю я.
Он улыбается, отрицательно машет головой и продолжает:
– Нет – нет…Слушай. Я не могу проводить тебя до самого дома. Мне нужно возвращаться. И я должен тебе сказать.
Он жмурится, поднимает голову к небу, а затем прижимает меня к себе.
– Вообще-то, речь должна была идти о другом…Но…
Хрисан поглаживает меня по затылку. От его пшеничных волос пахнет корицей.
– Не хочу быть банальным, – шепчет он, – не хочу, чтобы было как в дурацких фильмах о любви. Ну, а как иначе?
Хрисан усмехается, а моё сердце замирает.
– Просто знай: я влюблён. Бесповоротно, – он молчит секунду, а затем добавляет: – нет, навсегда. Мне это слово больше нравится.
Я чувствую, как по телу разливается удивительное чувство. Я понимаю его и хочу признаться в ответ.
– Навсегда, – повторяю я, будто смакуя это прекрасное слово.
А потом, опомнившись, спрашиваю:
– Но что ты хотел рассказать? Чем ты был обеспокоен?
Хрисан отодвигается от меня, проводит пальцами по щеке и слегка улыбается:
– Я обещаю тебе рассказать. Завтра встретимся, Юна. И я всё объясню.
Но обещанное завтра так и не наступило.
Всего спустя сутки я лежу на нашей опушке и гляжу в небо, густо затянутое тучами. Вот-вот должен пойти снег, судя по чернющему цвету облаков. Даже на улице темновато, несмотря на полдень.
Моё сердце словно кто-то держит в кулаке и больно сжимает. Мне отчаянно хочется выть, кричать, рвать и метать. Но сил нет.
Я просто лежу и пялюсь в небо, надеясь, что меня засыплет снегом. И больше не придётся возвращаться в проклятый мир, где нет единственного человека, который меня любил.
Которого я любила, но так и не успела сказать об этом.
