Дом, в котором жил шаман Лейба, был светлым и добротным, только вот удобства находились на улице. Типичный деревенский туалет, ходить куда стараются, когда уж совсем припрёт. Туалет стоял на отшибе, ближе к лесу, и до него было минут пять ходьбы. Особо его никто не ремонтировал, и поэтому отхожее место было дряхлым и опасно кренилось на правый бок. Зачастую деревенские брезговали ветхой постройкой, где в углу под потолком жил здоровенный паук, вечно жужжали мухи, а про запах вообще говорить не стоит, и ходили либо за туалет, либо чуть подальше в лес. В тот день Костя тоже собирался пойти в лес, но, подойдя ближе, увидел поодаль среди деревьев человека и, чертыхнувшись, задержал дыхание и зашёл в туалет. Видимо, это был последний день, когда прогнившие доски на полу были ещё способны выдержать хоть какой-то вес. Шаман Лейба даже ойкнуть не успел, провалился и стал тонуть в дерьме, словно в болотной трясине. Костя кричал и пытался выбраться из зловонной массы, но чем больше дёргался, тем глубже погружался. На его счастье, человеком, которого он завидел среди деревьев, оказался Отто, который как раз шёл в деревню. Услышав крики, Отто подбежал к туалету, снял с себя кофту и кинул один рукав Косте. Когда тот схватился, Отто стал понемногу тянуть за другой рукав, стараясь не дёргать, чтобы кофта не порвалась. Подтянув шамана Лейбу, он схватил его за руку, не обращая внимания на то, чем измазаны Костины руки. Лейба выбрался, упал на землю и начал рыдать так, как рыдают люди, испытавшие самое сильное потрясение в жизни. Он захлёбывался слезами и никак не мог набрать в грудь достаточно воздуха, чтобы справиться. Наверное, страшно ему было не оттого, что он мог умереть, а оттого, как он мог умереть. Отто рассказывал нам, что именно в этот момент он понял – для человека страшна не сама смерть, а её обстоятельства и сколько боли придётся вытерпеть, прежде чем умрёшь. Если смерть станет для всех простой и безболезненной, многие ли решат жить дальше? Если каждый будет знать абсолютно точно, что после смерти не случится никакого наказания свыше, а настанет только великое блаженство небытия, или пускай иная форма бытия, но без библейских ужасов и без библейских наград, останется ли у человека смысл жить? Не то чтобы меня поразили слова Отто или хоть сколько-нибудь заставили задуматься. Я лишь подумал о наскучившей уже теме жизни и смерти. Бытие, небытие, наказание и прощение. Но вот что мне показалось интересным и от чего в груди появился холодок: Отто сказал так, чтобы не оставить места для сомнений. Наверное, на всей земле не найдётся человека, который сможет донести мысль таким образом, чтобы слушатель принял её как свою. Я не в силах привести здесь мощь его слов и убеждения, но мне стало страшно, страшно оттого, что больше нечего бояться, ведь нет ничего, чего можно бояться больше смерти. Отто понял, что жизнь и есть самое страшное проклятие человека. Не сама жизнь, как нечто длящееся во времени, а жизнь как мера чувств, эмоций, страха и наслаждения – всего, что прилипло, словно подгоревшая картошка к сковородке, к не скованному ничем сознанию. По словам Отто, ничего страшного после смерти и во время смерти нет, если уничтожить идею боли, страдания и наказания. Но что же наш Лейба? А шаман Лейба после того, как отмылся, перестал быть шаманом, выкинул бубен и другие атрибуты. Он повесил на шею серебряный крестик и умолял Отто позволить помыть ему ноги. Скорее всего, Костя Лейба немного тронулся умом, но кто из нас нормальный, чтобы обвинять в безумии других? Разве все мы не погружаемся в собственное безумие каждым новым утром, когда смотримся в зеркало, чистим зубы и при этом абсолютно уверены, что этот день – не последний?
После событий с дерьмом и чудесным спасением Лейбы Отто остановился у Кости, а тот стал относиться к Отто не только как к спасителю его бренной тушки, но и как к явлению во всех мистических смыслах этого слова. Эх, знал бы Лейба, насколько он был прав, но, кажется, я забегаю немного вперёд.
