– Например, самое простое – те двое, что купили у меня квест, именно они тебя в найдёныши определили. Сначала отбили тебе мозги, может, ты насолил им чем, а нам твою историю преподнесли как мистическую. А не убили, ну, допустим, потому что поняли – ты уже овощ, и жалко стало.
– Неплохо, продолжай. – Отто слушал улыбаясь.
– Или вообще ничего они тебе не отбивали, а нашли тебя в лесу уже готовеньким и спасли таким образом. Историю про гроб опять же придумали, чтобы Цапкину было интересно с тобой возиться. А может, ты видел, как гроб мои помощники закапывают, и по каким-нибудь своим причинам откопал его и спрятался, а потом уже это твоё чудесное спасение и появление, но ты, я полагаю, веришь больше в свою чудесную сущность?
– Я не верю, я знаю.
– Как серьёзно-то всё. Так ты у нас – спаситель? От чего ты спасти-то всех хочешь? От тупости, ты говорил?
– Даже не от тупости, а от необходимости быть тупым. Ну или, если уж совсем быть точным, – от необходимости как таковой. Знаешь, мне было интересно слушать твои версии, но ведь самое простое объяснение обычно и есть самое верное, да? Так почему ты не веришь в эту самую простую версию? В то, что я появился из-за необходимости появиться.
– Я не понимаю, о какой необходимости ты говоришь, что это вообще? И, кстати, если уж считать, что ты у нас чудесное явление, то мне в тебе проще увидеть демона, чем спасителя.
– Это неплохо. К каждому человеку приставлен личный демон, и в самые решительные моменты он требует от человека действий, правда, смысл этих действий всегда скрыт. Может, я – демон, приставленный к тебе?
– Вряд ли, – ответил я и почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
– А тебе такого не хотелось бы? Демон решает, демон говорит, что нужно делать, и освобождает от свободы воли, то есть от того, чего каждый человек на самом деле боится больше всего.
– Я свободы воли не боюсь.
– Потому что у тебя её нет, – ответил Отто.
– Мой опыт говорит о другом.
– Опыт? Знаешь, опыт сам по себе не может быть источником какой-то истины, потому что такая истина уже сама по себе ущербна, если её смысл определяет этот пресловутый опыт. Да и твой ли это опыт? Скорее – это общий опыт, который ты получил не как отдельная личность, а как часть общности людей, опыт этот, получается, общий, а не твой. А в общем опыте, который ты почему-то считаешь своим, ты равен с другими, то есть равно бесправен. Так о чём, как ты сказал, говорит твой опыт? О другом?
Я не знал, что ему ответить. Отто говорил так, что вроде бы всё понятно, но в этом «всё понятно» ничего не понятно. Так же, как когда читаешь пропагандистские лозунги. Отрицать их невозможно, там всё верно, но и принять нельзя, потому что смысл лозунгов кажется слишком очевидным.
– А где тогда истина, если, как ты говоришь, она не в опыте? – спросил я.
– Истину не надо искать. Достаточно знать, что она есть, а вот путь к истине… Знаешь, что я понял после первого семинара на теплоходе?
– Ну?
– Есть истина есть, и есть источник истины, но искать её не обязательно, как и сам источник, к истине можно и нужно приводить насильно.
– Это ты про вашу школу насильственного просветления?
– И про неё тоже.
– А если посадят?
– За что? За насильственное приведение к истине?
– Тут ключевое слово – насильственное.
Отто задумался и сказал:
– Я такой статьи в уголовном кодексе не нашёл.
– Ты, кстати, не рассказал о необходимости, ты же вроде от неё хочешь всех спасти.
– Ты прав, не сказал. – Отто как-то резко стал серьёзным. Всё, что он говорил до этого, было сказано с улыбкой, мне даже казалось, что он шутит, что это такой интеллектуальный пинг-понг, если хотите.
– Необходимость – самое страшное, что случилось с человеком. Человеку необходимо рождаться, необходимо умирать, а самое ужасное, что человеку необходимо жить с пониманием того, что необходимо умереть. Необходимо работать, необходимо кем-то быть. Всюду эта долбаная необходимость. Мне кажется, даже Бог, которого себе придумал человек, подчиняется необходимости быть Богом для человека. Необходимость, необходимость, необходимость – всюду необходимость. Необходимость спать и просыпаться, вставать и чистить зубы, необходимость есть и пить, необходимость быть… быть… быть…
Отто начал заговариваться, и я увидел, что его взгляд помутнел и стал расфокусированным, как тогда на кухне у Цапкина. Отто забрался на диван с ногами, обхватил руками колени и начал бормотать:
– Быть, жить… быть… быть… необходимо жить.
Я испугался за него, вскочил и подошёл к нему.
– Слушай, ты как?
Отто ничего не отвечал. Сейчас он был точь-в-точь как в первые дни, когда появился – растерянный и немного безумный. Я схватил телефон и набрал Андрея Михайловича Цапкина. Но ещё до того, как тот взял трубку, Отто пришёл в себя и сказал: «Не надо никуда звонить, всё нормально». Я отбил звонок.
– Что это было? – спросил я.
– Если бы я знал.
– Нормально себя чувствуешь?
– Да. Я пойду.
– Проводить?
– Не надо, справлюсь. Мы завтра уезжаем.
– Куда?
– По регионам поедем с Лейбой. Хочешь с нами?
– Нет, у меня здесь дела есть.
– Зря, будет интересно.
