Как вы помните, люди после практики учения насильственного просветления не выказывали агрессии или склонности к насилию, так было в городе М., но здесь вышло чуть иначе. После того, как присутствующим воткнули по зубочистке в макушки, они не разошлись, потому что слово взял Лейба. Я удивляюсь, как его не повязали. Точнее, было удивился, но вспомнил, что полицейские, приглядывающие за мероприятием, и пожарные, и врачи скорой помощи – такие же люди с такими же мягкими, как оказалось, макушками. Удивительно, правда? Я бы вот никогда не подумал, что человек, решивший стать полицейским, обладает обычным человеческим сознанием. Я считал, что это какая-то особая форма жизни, отличная от человека – полицейский. Должно же что-то случиться в уме, чтобы вдруг решить: «Я буду тем, кто следит за соблюдением закона». То есть – я буду человек, который следит за тем, чтобы другой человек был в таких рамках, которые не должен устанавливать ни один человек. Я буду человек, своим существованием доказывающий неразумность других людей, я буду тем, кого в человеческом обществе не должно быть. И теперь эти сверхчеловеки стояли с размягчёнными макушками, как и все остальные. И оказалось, что они – люди. Оказалось, что вообще все – люди. А то, что до этого дня они считали себя кем-то ещё, кем-то, кого можно называть соответственно его профессии – исчезло. Улетучилось через мягкую макушку, прежняя твёрдость которой заставляла их быть кем угодно, только не людьми. Это не совсем моя мысль, мысль человека, решившего поделиться этой историей. Прежде всего – это мысль Отто. Я только привожу здесь, что услышал, что увидел, чему свидетелем был, и давайте не будем заранее судить за мысли того, кто так отличается от нас. Кто превосходит нас, но кого не может без нас быть, иначе как бы он понял, что настолько лучше нас. Как бы мы поняли, насколько хорош он, если бы не знали, какие мы? Но продолжим.
Слово взял Костя Лейба. Как рассказывал позже Отто, он заметил, что на Лейбу от успеха мероприятия нашли эзотерический экстаз и жажда проповедовать. Он вдруг превратился в того Костю Лейбу, который ещё не упал в выгребную яму. Он забрался на дерево и начал оттуда вещать:
– Необходимость! Слышите, её не существует! Нет никакой необходимости жить так, как вы живёте, нет вообще никакой необходимости жить и нет необходимости умирать. Нет никакой необходимости в истине и в идее, в учениях и религиях, в законах и в нравственных устоях, нет необходимости в кресте, который кто-то сказал вам нести на своих плечах, как и нет необходимости в церквях и мечетях, попах, священниках и настоятелях.
Отто пытался остановить Лейбу. То, что он нёс – было внушением Отто, но это внушение было только для Лейбы, и не стоило его озвучивать таким образом и прямо сейчас. Если из уст Отто оно звучало пусть неразумно, но вполне обоснованно, то у Лейбы получалась какая-то гнусь и муть. Конечно, Лейбу быстренько сняли с дерева с помощью лестницы на пожарной машине вовремя очнувшиеся полицейские. А его последние слова про то, что нет необходимости в церквях и мечетях, сработали как бомба с часовым механизмом, которая взорвалась через несколько дней после заявления властей о строительстве церкви и обнесении сквера забором.
Так что, когда Отто и Лейба пришли на место проведения очередного семинара и обнаружили забор, рядом с которым столпилась приличная толпа желающих заиметь мягкую макушку, Костя Лейба взял на себя смелость возглавить протест и начал орать, что сквер нужно спасти. Что церквей и так достаточно, а вот деревьев в городе мало. Люди слушали с недоверием, но к забору начали подходить те, кто был на последнем семинаре, и обстановка стала куда серьёзнее. В глазах этих людей не было сомнения, в них была только решимость, и всё, что им требовалось – пример, как нужно действовать. И Отто с Костей показали пример. Они вцепились в забор и начали его раскачивать, а дальше в ход пошла разрушительная и безликая сила толпы. Как объяснял потом Отто, ему было интересно, станут ли делать люди то, что угодно ему. И он узнал. Станут, конечно, станут. Ну а Костя Лейба, по всей видимости, вообще мало понимал в том, что делает.
С каждым днём городской протест крепчал. Разные политические силы наделяли его разными смыслами, и ни один из этих смыслов не имел ничего общего с действительностью. Казалось, пройдёт дня три и всё утихнет, но город бушевал уже неделю и не собирался успокаиваться. Ну, конечно, не весь город, только та его часть, что посещала семинары школы насильственного просветления, но и этого количества было достаточно, чтобы вскоре власти убрали забор и объявили, что будет проведён опрос горожан и, дескать, сами пусть решают, нужна им церковь или нет.
На этом история Отто, Лейбы и города Е. заканчивается, но только для того, чтобы продолжиться в других городах.
