Буквально через месяц после того как Лейба добрался до Якутии, а точнее до Вилюйского Улуса и города Вилюйск, с ним случилось то, что, по словам Отто, могло случиться только с Костей Лейбой. Лейбу задрал медведь. Натурально, но не насмерть. Из-за лесных пожаров в районе Вилюйска медведи стали выходить к людям порыться в помойках в поисках пропитания или ещё что натворить, посуровее. Вот так возле помойки на Костю – непонятно, что он там делал ночью, может, забомжевал – напал медведь. По словам самого Лейбы, как писал Отто, схватка была грандиозной и, что удивительно, Костя одержал в ней победу. Но на деле мишка оказался совсем молодым и обессиленным от голода. Это даже не медведь был, а чуть подросший медвежонок, подросток, но одного удара лапой хватило, чтобы Лейба понял серьёзность своего положения. Истекая кровью, Лейба всё же победил медведя. Ну как победил, он так орал от боли и страха, что мишка ретировался, несмотря на то что Лейбу, в принципе, уже можно было доедать. Конечно, Костя, и его можно понять, увидел в случившемся знак и окончательно уверовал в свою силу. После того как морду ему подзашили и он немного поправился, Костя Лейба умудрился украсть в одном из местных магазинов диковинок Якутии шкуру медведя и приладить её наподобие плаща. Он был уверен: если бы медведь не сбежал, то он по-любому содрал бы с него шкуру. Поэтому ничего страшного, что трофей, скажем, не совсем настоящий, главное, что образность и символизм. Ещё в том же магазине Костя прихватил медвежий зуб на серебряной цепочке, и образ стал законченным. Отто писал, что удивляется, но понимает, откуда у Лейбы такое самомнение и тяга к возвеличиванию своей персоны – всё это родом из менеджерской карьеры. И я согласен с Отто. Людям вообще свойственно преувеличивать свои заслуги. Но интересно не столько само возвеличивание, сколько процесс, происходящий в их головах. Так, однажды преувеличив или описав в красках, которых не было, событие из жизни, человек запоминает уже не само событие, а то, что он о нем рассказал. И затем он помнит лишь рассказанное, и сам начинает верить, что так оно и было. Тот же Лейба, как писал Отто, уже и приключение в выгребной яме представляет совсем в другом свете. Человек чуть в фекалиях не утонул, но теперь помнит только символизм и чудо спасения, а не цепочку событий, которая чуть не привела к столь бесславной смерти. Так и с медведем. Теперь Лейба помнил только про схватку насмерть с диким зверем. И вот вам уродливые шрамы на лице, вот шкура медведя, вот клык: какие ещё нужны доказательства?
После истории с медведем Костя Лейба приобрёл в городе Вилюйск некоторую известность, чем он, конечно, воспользовался, а воспользовавшись, уверовал, а потом разозлился. Удивительно, что такое, казалось бы, высокое состояние, как вера, может так быстро привести к злобе. Костя снова поверил, что он всё-таки шаман, как тогда на Алтае, а злился он, естественно, на Отто. Лейба помнил, что именно он рассказал Отто про то, как делать макушки мягкими. Он верил, что если Отто тогда вытащил его из ямы с фекалиями, значит, это был знак. Лейба не мог принять, что Отто отказался от первоначальной идеи школы насильственного просветления. Лейба считал, что Отто его предал, и теперь воспринимал того, кому готов был поклоняться, как врага, как зло, от которого нужно избавиться. Признаюсь, когда я читал письмо Отто, я не мог представить, что всё это происходит на самом деле. Какая-то параллельная реальность. Но разум упорно пытался объяснить каждую деталь и во всём обнаруживал рациональность. Удивительное, конечно, свойство ума – превращать немыслимое в приемлемое, а приемлемое в данность, факт, реальность. Может, я когда-нибудь разберусь, как так получается, что вчера ещё немыслимое сегодня может стать обыденностью.
