«Здравствуй, мой друг Отто. Правда, я не знаю, можно ли тебя называть другом. И не потому не знаю, что мне интересно твоё мнение, а потому, что не уверен теперь в том, что ты вообще хоть когда-то был моим другом. Но черт с ним, с другом, могу ли я тебя называть теперь учителем, несмотря на то что считал таковым? Нет, конечно нет. Я – твой учитель. Я всё тебе дал и всему научил. Кем бы ты был, славный Отто, если бы я тебе не передал практику? Вундеркинд? Да, просто вундеркинд, без цели, без смысла существования. А сейчас посмотри на себя, кем ты стал благодаря мне! И что ты сделал, великий Отто? Что ты сделал? Ты предал меня, ты предал всё, за что мы бились, предал то, в чём и был единственный смысл. Мы с тобой должны были пробудить человечество, пускай насильно с помощью горя и смерти, ведь только горе и смерть могут что-то изменить в людях, но ты испугался, ты спрятался, ты якобы нашёл другой путь. Ты, мой Отто, – трус, просто трус, самый никчёмный трус, что только может быть. И трусость твоя не в том, что ты был не способен довести дело до конца, а в том, что только ты и был способен, но испугался. Ровно так же испугался, как боится любой, кто живёт в нашей стране. Только бы за тобой не пришли, да? Только бы быть на свободе – вот что ты выбрал. Но, конечно, ты оправдываешь свой скотский поступок тем, что выбрал путь чище, но это значит только, что ты боишься испачкаться, хочешь быть чистеньким, а так не бывает, если собрался изменить мир. Я, мой дорогой Отто, испачкаться не боюсь, я теперь вообще ничего не боюсь, я – шаман, я всегда им был и навсегда им останусь. Моё лицо обезображено в битве со зверем, на моих плечах шкура зверя, которого я уничтожил своими руками, и я иду за тобой, мой драгоценный Отто. Я иду за тобой, слышишь! Я иду с севера, и ты ответишь за своё предательство, ты увидишь, что я – твой учитель, я знаю истину, а ты – паразит, который высасывает последние соки из моей истины. На этом месте мне нужно было бы закончить своё письмо, но я знаю, о да, конечно, ты не такой как все, великий Отто, ты не устрашился и не выбросил письма, ты ждёшь истории. Как ты говорил: „В любых словах есть истина, если перестать придавать значение словам и научиться видеть образы там, где любой другой видит только буквы“. И сейчас в моих словах ты видишь не только буквы, но и образы, так ведь? Если ты ещё хочешь выслушать мою историю, я расскажу тебе, даже несмотря на то, что тебя я теперь презираю, мой бестолковый ученик. А история моя удивительна. Моя история рождается в битве, и не в такой битве, как ты себе сначала выдумал, а выдумав, поверил в её реальное существование и сбежал с поля боя. А в настоящем сражении с диким зверем, который изуродовал своими когтями моё лицо, своими зубами моё тело, но не смог изуродовать мой дух, как изуродовала тебя твоя вымышленная битва. Теперь шкура этого зверя на моих плечах, а его клык – кулон на моей груди. И это не первая моя битва, я с таким же остервенением дрался за свою жизнь в тайской тюрьме, я победил. Я имею право носить звериную шкуру на плечах! И, может быть, „шаман Лейба“ звучит несуразно, пускай так, но теперь я – тот, кто есть, и называюсь тем именем, которое полностью меня характеризует, я – воин, моя история – история воина. В сражении со зверем я познал, что есть путь, что есть смысл, если хочешь – истина. Истина в том, что не должен такой человек, как ты, человек, так легко предающий свои идеалы, становиться во главе глобальных метаморфоз, что уготованы миру. Люди заслуживают истинного учителя. Этот учитель я – шаман Лейба.
После моей встречи с яростью природы, с бесконечной злобой зверя я, как ты теперь понимаешь, выжил и, восстановив своё здоровье, решил вернуться к корням. К тому себе, каким я был ещё на Алтае, пока не повстречал тебя. Как же я теперь ненавижу этот день! Как же я ненавижу тебя, Отто!»
Когда самолёт приземлился, я написал Отто сообщение: «Прочитал. Эка разобрало. Двинулся». В ответ Отто отправил смайл. Уже в такси из аэропорта я написал ещё одно сообщение: «У меня остался вопрос по поводу полученного мной опыта. Как ты и говорил, теперь я мало что помню, но одна мысль крепко засела в голову: получается, смерть – это конец? Тогда где я был, если есть только жизнь и смерть?»
