Тогда я решил, что Костину враждебность, граничащую со злостью, можно использовать. Ведь что я знаю о человеческой злости? Да ничего, по сути, не знаю. То, что принято называть злодеянием, при ближайшем рассмотрении таковым не является. Даже самые, казалось бы, бесчеловечные поступки, такие поступки, что совершившего их с лёгкостью можно назвать источником абсолютного зла, прежде всего были только идеей и зла в себе не содержали. Более того, они куда чаще были продиктованы необходимостью нести благо. А настоящая злость, настоящая злоба всегда мелкая и ничтожная. Она в человеке совсем на поверхности, несмотря на то что корни её так глубоко, что он сам не понимает, откуда эта злость взялась. Костя Лейба – прекрасный образчик такой вот зарождающейся злости, а значит, он будет мне полезен для изучения зла.
Косте понравилось, как я собираюсь использовать тех, кому размягчил макушки. Ему понравилась идея насилия. Для меня же дело было не в насилии как таковом. Ничего мне не могли дать человеческие смерти, но понять, способны ли мягкомакушечные творить такое, на что ни один человек в трезвом рассудке не решится, было необходимо. Мне нужно было быть уверенным, что, когда придёт время, они сделают именно то, что от них требуется. Я пока не знал, что им предстоит сделать, но то, что один я бессилен, было ясно, я нуждался в послушной, по возможности не обременённой моралью армии.
Наверное, вы поняли, что инцидент на теплоходе, где во время нашего очередного семинара погибли люди, был частью моего плана. Просто пришло время сворачивать эту мягкомакушечную деятельность. Да, я немного не просчитал последствий, но в конце концов всё вышло даже лучше, чем я мог надеяться.
Конечно, Костю Лейбу, да и не только его, а всех, кто был участником событий, я в свои планы не посвятил. И когда после Костиных пассов двадцать человек на теплоходе разом упали замертво, всем стало ясно, что пришёл конец. Лейба понял, что это я вынес сознание людей на теплоходе и не позволил вернуться обратно, что это я их убил, и, естественно, воспринял ситуацию как предательство с моей стороны. В этот момент я почувствовал, что у него и злость теперь ко мне, и ненависть. Мне хотелось, чтобы его ненависть переросла в большее – в ненависть к самой идее, источником которой я был. Что мне ненависть ко мне как к человеку? Пусть Костя выполнит своё предназначение – тонуть в дерьме. «Дай мне, друг, настоящую ненависть, такую, чтобы я удивился», – подумал я тогда.
Ненависть и любовь – две основные энергии, которыми люди никак не могут управлять, хоть и являются их источником. Отсюда, наверное, их пословицы и поговорки о любви и ненависти. И если любовь для меня была пока не познана, и мне мало было любви человеческой – любви женщины ко мне, я всё же был уверен, что время придёт и я познаю такую любовь. Такую любовь, что выше всего, любовь, пронизывающую саму суть существования и бытия. А пока буду довольствоваться изучением ненависти.
Вам кажется сейчас, что я уж совсем какая-то беспринципная, эгоистичная тварь? Но не спешите судить. Нет таких слов, которыми я мог бы описать всё точно так, как это происходило в моей голове. Я могу только разуметь, могу видеть ясно и беспрепятственно, но я не могу опуститься до такого миропонимания, чтобы то, что я знаю, можно было объяснить на пальцах. Тем более, я не собирался творить философский труд или концепцию нового учения и уж ни в коем случае религию. Моя мотивация проста – я хочу, чтобы всё, что произошло, было хоть как-то зафиксировано. Я даже не могу пока объяснить, зачем мне это нужно. Может, потому что я не уверен, что задуманное получится, и, если всё пойдёт не так, как я хочу, останется больше вопросов, чем ответов, после меня. Тогда эти записи могут оказаться полезными. Я не знаю, сколько вам лет, но представьте, что я в мире совсем недавно, я младенец по сравнению с вами, младенец, только-только начавший постигать мир, пусть и необычный младенец, а с чистым, как сама истина, сознанием.
Я знаю, что многие из моих формулировок не похожи на те, с которыми вы уже знакомы из первых двух частей этой книги, но учитывайте, всё, что выше сказано – сказано не мной и мной никак не контролировалось, а я не могу нести ответственность за чьё-то искажённое мировосприятие. Тем более нести ответственность за чужие заблуждения.
