Ольга перевела вопрос, и Роланд растерянно посмотрел на Патрицию, которая с широкой и дурацкой улыбкой закивала ему – энергично, как китайский болванчик.
– Уи (Да), месье Петрович! – ответил Роланд, и этот ответ Сергей Петрович понял даже без перевода.
– Патриция Буаселье, – обратился шаман Петрович к счастливой невесте, – желаешь ли ты взять в мужья стоящего рядом с тобой Роланда Базена?
– Уи (Да), месье Петрович! – ответила Патриция, и этот ответ Сергей Петрович тоже понял без посторонней помощи.
– Тогда, – громко сказал шаман, – есть здесь кто-нибудь, кто может четко и обоснованно сказать, почему эти двое не могут вступить в брак?
– Они еще несовершеннолетние, им нет восемнадцати лет, – выкрикнула со своего места мадмуазель Люси, и Ольга тут же перевела ее слова.
– Не подходит, мадмуазель Люси, – по-прежнему громко ответил Сергей Петрович, – в нашем племени совершеннолетие наступает с шестнадцати лет, поэтому они вполне взрослые и самостоятельные люди, полностью несущие ответственность за свои поступки. Кроме того, при медицинском осмотре наш врач и Мудрая женщина засвидетельствовала, что они оба вполне созревшие молодые люди, так что будущему мужу ничто не мешает зачать, будущей жене родить и выносить ребенка. Есть тут кто-нибудь еще, кто может назвать причину, по которой этот брак не может состояться?
Во второй раз ответом Сергею Петровичу было только молчание. Все остальные считали Патрицию и Роланда вполне кондиционными женихом и невестой. Бледная мадмуазель Люси открывала и закрывала рот, явно с трудом сдерживая себя от того, чтобы не высказать все, что она думает обо всем происходящем, и, в частности, о рождении детей и самом институте брака. И это было весьма благоразумно с ее стороны.
– Итак, – сказал Сергей Петрович, беря из рук Ляли свой любимый брачный шнур, – Роланд и Патриция, позвольте мне связать вас нерушимыми узами брака…
Ольга перевела и Роланд с вполне серьезным видом, смеясь одними глазами, переспросил:
– Надеюсь, вы будете связывать нас не за шеи, месье Петрович?
Первыми этой плоской шутке засмеялись французы, которые поняли ее без перевода, а потом, когда те же слова по-русски повторила Ольга, засмеялись и все остальные.
– Да нет, – сказал Сергей Петрович, – я свяжу вам только руки. Твоя левая рука будет привязана к правой руке Патриции, и на этот вечер вы станете как бы одним целым – и даже по нужде будете вынуждены идти только вдвоем…
И тут возникла обратная ситуация. Первыми засмеялись Лани и полуафриканки, самые старшие из которых уже прошли через такой обряд, а для французов юмор Сергея Петровича стал ясен только после перевода Ольги. Но смеялись, включая и новобрачных, они так же от души. Роланд при этом ржал как молодой жеребец, а вот Патриция только смущенно хихикала.
Дождавшись, пока все просмеются, Сергей Петрович продолжил:
– Да-да, одним целым. Есть и пить вы сможете только вместе, помогая друг другу. И только после того, как закончится сегодняшнее празднество и вас отведут в комнату, которую мы вам как молодой семье выделяем в общежитии – только тогда вы сможете снять эти шнуры, чтобы сполна насладиться уединением и обществом друг друга. Дайте сюда ваши руки…
– Ух ты, Роланд, – восторженно произнесла Патриция, пока Сергей Петрович обматывал их руки шнуром под звуки внезапно грянувшего Мендельсона, – у нас будет даже своя отдельная комната. Я, наверное, сплю и вижу счастливый сон, мой милый…
– Я тоже, наверное, сплю, моя милая, – ответил Роланд, нежно глядя на молодую жену, – и боюсь проснуться…
– Но помните, – погрозил новобрачным Сергей Петрович, – все это дано вам авансом, чтобы вы стали полезными членами племени, несли наравне со всеми нашу ношу и были бы полезными помощниками в наших делах.
– Мы будем об этом помнить, месье Петрович, – серьезно ответил Роланд Базен, – вы никогда не пожалеете, что оказали нам доверие. Меня, например, очень интересует кузнечное мастерство. У меня дедушка был в деревне кузнецом в те времена, когда еще была такая профессия. Потом он занимался этим только для себя и научил меня кое-чему.
– А я немного могу прясть и ткать, – вдохновенно произнесла Патриция, – честное слово, месье Петрович, вы действительно ни о чем не пожалеете….
– Ладно, Роланд и Патриция, – сказал Сергей Петрович, с удовлетворенной улыбкой глядя на обоих счастливцев, – поговорим об этом завтра, а сейчас это ваш вечер – пляшите, ешьте, веселитесь. Ведь сегодня у нас двойной праздник – и ваша свадьба, и день урожая, проводы лета. Маэстро, урежьте музыку.
Сергей-младший урезал – и начался тот обычный сумбурный праздник, когда люди танцуют, едят, снова танцуют и снова едят; и только одно отличало это мероприятие от аналогичных тусовок нашего времени. На этом празднике не было ни капли алкоголя, ни одной сигареты, ни щепотки «травки» или иного дурманящего зелья. Люди веселились сами по себе, и им этого хватало.
