Но вот в конце тирады «шамана» женщины шумно и радостно заголосили, вознося солнцу благодарность – и я очнулась, снова с тоской ощутив ужасающую действительность. Огненный шар догорал на горизонте последними красными отблесками, давая волю густым синим сумеркам. Словно приходя в себя от сладкого и безмятежного сна, я озиралась вокруг. Шла раздача факелов. Все это теперь напоминало мне какой-то разнузданный шабаш – дикарки в странной одежде были возбуждены и смеялись, сверкая крупными белыми зубами. Как я поняла, поджечь сегодняшний праздничный костер – большая честь, которой достойны лишь лучшие из лучших. Уж да, вынуждена признать, что вожди здорово выдрессировали местных – они стараются даже не за какие-то особые привилегии, дающие практическую пользу, а просто за то, чтобы поучаствовать в ритуале.
Костер они подожгли очень ловко и быстро – огонь бодро взметнулся ввысь, разгоняя холодный сумрак. И тут же началось оживление и ликование. Я слышала раньше, как русские невоздержанны в выражении своих эмоций – но тут я лично убедилась в этом. Вот уж действительно, они совсем недалеко ушли от дикарей. Ведь они – все, кроме важно-сдержанной улыбающейся четверки вождей – скакали, хлопали в ладоши и орали вместе с аборигенами, словно неистовые болельщики на стадионе. Вот, значит, какой образ поведения культивируется здесь – мне, к счастью, известны уловки «властителей душ», подобных здешнему «шаману» – всякого рода мошенников и запудривателей мозгов. Именно таким способом, побуждая совершать одинаковые действия, они вводят публику в легкий транс – а потом и внушают все что угодно… Но что это?! Наши, французские дети, тоже принимают участие в этой языческой вакханалии? Горечь и негодование поднимались во мне, когда я глядела на «наших» детей, азартно вопящих и прыгающих вместе с русскими и дикарями. Кто-то из них даже лихо свистнул от избытка первобытного восторга. Какой кошмар… Неужели в них так сильны обезьяньи инстинкты? Разделяя ликование остальных, они уже явно причисляют и себя к этому так называемому племени…
Но то, что произошло дальше, прервало мои размышления на эту тему. Все, что свершалось после зажигания костра, воспринималось мной как нечто совершенно невозможное, иррациональное – настолько это было нелепо, абсурдно, дико и неожиданно. Русский «шаман» проводил обряд бракосочетания! И для кого? Я не могла поверить своим глазам и ушам – мерзавка Патриция и наглец Роланд стояли в роли жениха и невесты с счастливыми физиономиями, в то время как «шаман» на полном серьезе сочетал их браком – безусловно, он, являясь одним из вождей, имел такие полномочия, и все происходило вполне официально. Когда он спросил, нет ли у кого возражений, я, задыхаясь от возмущения, крикнула, что они еще слишком молоды для женитьбы. Но вождь, плохо скрывая свое презрение ко мне, преспокойно заявил, что у них тут другой закон, который гласит, что в брак можно вступать с шестнадцати лет. И все поддержали его. И никто, даже французы, не высказали никакого возмущения; эти мерзкие маленькие приспособленцы моментально забыли обо всех устоях своего европейского воспитания. И никто, кроме меня, не подумал с сожалением о том, что несчастной девочке теперь вменяется рожать – у них тут это всячески поощряется – а ведь она еще так молода! Неужели в таком возрасте человек способен принимать здравые решения? Пропала Патриция, все мы пропали – только ужас, беспросветная жизнь ждет нас впереди… Я едва не завыла от мрачных мыслей и тягостных предчувствий. Но кому здесь интересно мое мнение? Они словно все с ума посходили – наши дети. Да, русские это могут – сдвинуть мозги набекрень любому, этого уж у них не отнять. Но я никогда не изменю своим принципам и идеалам. Пусть лучше я погибну – но становиться чьей-то …надцатой женой и рожательной машиной для меня хуже смерти! И по возможности постараюсь уберечь от этого остальных. В любых условиях человек имеет право на свободу принимать решения. Как я поняла, в племени ни к чему не принуждают, однако мягко «вынуждают». И я все же надеюсь, что кое-кого из наших ребят сломать будет не так-то просто.
