Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы улыбаться и непринужденно здороваться с присутствующими гостями. Публика была самой разной: то мелькали полуобнаженные торсы и спины, то лица с татуировками и пирсингами, то люди с затуманенными пустыми глазами и опрокинутыми опустошенными лицами, которые, как бы случайно, пытались заговорить с кем-нибудь или просто говорили с собой… Куда я опять вляпалась?… В большой гостинной на окнах висели тяжелые, черные гардины, как железный занавес напрочь отгораживая заоконный мир. Вдоль стен были расставлены диваны, кресла и стулья, на один из которых в самом темном углу я и плюхнулась, потихоньку сняв прилипшие туфли и блаженно вытянув стертые ноги под впереди стоящим стулом. Муж пропал, но я и не думала его искать, испытывая лишь тень обиды от его невнимания. Народ неспешно бродил туда-сюда, откровенно скучая и томясь ожиданием.
И вдруг, возникло какое-то оживление и все стали рассаживаться в зале на приготовленные стулья и диваны. На меня, Слава Богу, никто не обращал внимания. На стену повесили большой белый экран, включили прожектор и… началась кинопорнуха.
Свободного места мужу не нашлось и он уселся прямо на пол за журнальный столик, на котором были выставлены бутылки с водкой, вином, энергетическими напитками и пакеты с чипсами. Народ повеселел, стал много пить и быстро пьянеть. Ко мне подошел симпатичный молодой человек и стал расспрашивать меня, кто я и откуда. Я призналась, что я – жена того мужика, который сидит на полу и жрет водку с горячим чаем. Плейбой удивился и сказал, что жен сюда не водят, а мужики здесь или с подругами или с проститутками. Сюрприз! Значит, муж «вознес» меня до немыслимых высот где-то на уровне канализации. Плейбой уловил мою расстерянность и предложил выпить. Но пить не хотелось, даже воды.
А Одвард развлекался вовсю скандинавскую. На коленях у него уже сидела пьяная, морщинистая проститутка, с огромным силиконовым бюстом, в дорогом и слишком откровенном, обтягивающем костюме. Она плотоядно гримасничала и недвусмысленно щупала интимное место Одварда, приводя в восторг остальную публику. Игры без правил, да и только. Муж, немного смущенный, вяло и безуспешно отбивался от настойчивой домогательницы, боясь публичного разоблачения по поводу размера своего интимного пальчика.
Плейбой, воспользовавшись моментом, наклонился к моему уху и стал откровенно «клеить» меня восхищаясь моей красотой, юностью и неиспорченностью. Я остановила его поток комплементов, сказав, что я гожусь ему в матери, у меня уже двое детей и шансов переспать со мной у него нет. Плейбой не стал упорствовать и отвалил. А тем временем шоу продолжалось, – Силиконка расстегнула молнию на промежности брюк и улеглась, раскинув ноги и демонстрируя свою интимную плоть, прямо тут же на полу, а Одвард взял двухлитровую бутылку шампанского, открыл ее, хорошенько потряс, прикрывая горлышко большим пальцем, а потом вставил горлышко ей во влагалище и вытащил свой палец. Бутылка извергалась своим содержимым внутрь Силиконки, выплескивая пузырящуюся белую пену между ее ног, и расстекаясь все дальше, подступая к ногам возбужденной публики. Удовлетворенная бутылкой, Силиконка, под одобрительные аплодисменты, удалилась, а вслед за ней исчез и Одвард.
Муж был пьян, а поэтому о нашем уезде не могло быть и речи. С трудом я заставила себя подняться и отправиться в поисках питьевой воды. Есть не хотелось, но в горле от сигаретного угара пересохло так, что не хватало воздуха и начинало мутить. На кухне я почувствовала себя намного лучше, налила воды и стала пить. Ко мне стали подходить незнакомые мужчины и высказывать сочувствие по поводу моего пребывания здесь, они не одобряли поступок мужа, который привел сюда законную жену. Я храбро молчала и продолжала пить, чувствуя, что, если остановлюсь, то разревусь, а если буду пить дальше, то скоро лопну от воды.
Проходя по корридору, я увидела какие-то двери. Не желая возвращаться в общество и в надежде на уединение, я открыла одну из них и обнаружила спальню с огромной кроватью – то что мне и надо, буду спать. Но ключей не оказалось, а ложиться спать с открытыми дверями, в доме, где полно пьяных мужиков, было как-то не по себе. Тут глаз не успеешь закрыть, как тебя оприходуют. Обреченно вздохнув, я поплелась обратно.
А народ разошелся не на шутку. Доисторическая ветеранша сексмаразма тормузнула меня прямо в корридоре и стала демонстрировать свой обизденный пирсинг на половых губах. Можно было только догадываться, как столько железа могло поместиться и держаться в таком неудобном месте, превращая нежный цветок лотоса или драгоценную жемчужину женщины в закованного в броню монстра. Чтобы поскорее отвязаться от нее, я похвалила пирсинг и рванула к спасительному залу под жалобный перезвон металлических шариков, звенящих мне вслед. Я так торопилась, что чуть не врезалась в Сексбосса, стоящего прямо у стены с голой задницей и внимательно смотрящего на Силиконку, делающую ему миньет.
