Проснулась я от жуткого грохота и землятресения. Немного напуганная, я кинулась к источнику шума в зал и остановилась, как вкопанная, пораженная увиденным зрелищем. Посередине зала в объедках, обглоданных костях, окурках и пролитом молоке валялось, раскидав в стороны руки и ноги, пьяное, громоподобно храпящее тело мужа. Я остолбенела, медленно приходя в себя и соображая, что делать и с чего начинать: то ли мужа будить, то ли мусор собирать. Но только я шевельнулась в попытке приблизиться, как тело резко крутанулось с боку на бок и с устрашающей силой покатилось прямо на сервант с посудой – резкий удар – и шкаф содрогнулся, жалобно дребезжа фанерным нутром и посудой, а тело уже развернулось для новой атаки на диван, который уже был задвинут в противоположный угол – удар… еще удар… и тело замерло в неподвижности, также неожиданно, как до этого стало метаться.
Подвергать себя риску быть задавленной тушей мужа, я не стала – ему и так удобно, а уборка никуда не убежит. Эх, откуда ж силы брать, чтобы выдержать все это – прямо, как в «Сказке про военную тайну, Мальчиша-Кибальчиша и его твердое слово» А. Гайдара, – «… нам бы только день простоять, да ночь продержаться.».
А Одвард, между тем, снова скакал на резвом коне своей предприимчивости и всезнайства, он обзавелся новыми знакомыми и затянул «старую песню о главном», а именно о том, что русская жена – это единственный шанс на нормальную семейную жизнь. Конечно, эта пропаганда преследовала прежнюю конкретную цель по выуживанию денег из доверчивых одиноких соседей.
Часто Одвард ругался на норвежские законы, запрещающие открыть публичный дом. В своих мечтах он видел себя крутым Шефом подобного заведения, а из-за этих дурацких законов такой облом. То, с каким упорством он «висел» на порносайтах, не оставляло сомнений в его окончательном диагнозе порномании. Он снова не работал, в сотый раз обещая оформить пособие по нетрудоспособности – руки-спина болят так, что сил нет работать, а лечащий врач чего-то мудрит и не дает нужного заключения.
Мне позвонила одна знакомая Блонди, которая совсем недавно вышла «удачно» замуж по рекомендации своей бывшей подруги. Ее муж занимался сезонной продажей колбасных изделий и до женитьбы уверял, что материально обеспечен отлично. После росписи выяснилось, что он – полный банкрот, живет на чужой старой даче в лесной глуши и за душой ни гроша. Две недели их подкармливал сосед-инвалид, а отдолженные у него деньги, муж пропил и прокурил в одну харю за три дня. Зачем он, в таком случае, женился, она не знает, но думает, что ради обладания ее молодым упругим телом. И, что теперь делать – умирать от голода со старым, бедным алкашом? Одно дело, – когда старый, но добрый и щедрый, и совсем другое, когда старый и нищий.
Я не знала, как ей помочь – мы сами были на мели. Конечно, я рассказала эту историю Одварду, чтобы лишний раз пожаловаться на таких вот несостоявшихся безответственных норвежских мужчин, которые злоупотреблеяют доверием русских женщин. Муж, как обычно, согласился, напомнив, что в стране идиотов больше, чем нормальных. По его тону было понятно, что себя он причисляет и к нормальным, и к ответственным… Через несколько минут муж заявил, что может помочь ей заработать деньги у своего знакомого в городе, но не бескорыстно, а за проценты. Вобщем, работа, как работа, проституцией называется.
Я запротестовала, возмущаясь, что для него любая женщина, особенно русская, это в первую очередь проститутка. Одвард самодовольно заржал и ответил, что готов сам продаться какой-нибудь богатой старухе, только вот беда – старух таких маловато, да и мордой не вышел – не Сталлоне Селивестр, к сожалению. Ну, не только мордой, увы, – от себя я бы еще кое-что добавила.
Я перезвонила Блонди и передала мой разговор с мужем, извиняясь за его узконаправленную однотипность мышления. А Блонди прямо ухватилась за эту идею, сразу согласившись и на работу, и на проценты. Единственной проблемой для Блонди оказалось незнание ни норвежского, ни английского языков. Как же она будет понимать клиентов, которые будут звонить ей по контактному телефону? Вариантов не было и выбор снова пал на меня – быть посредником по телефону. Вот «везуха», – то Беззубкиному клиенту пришлось помогать, вплоть до мастурбации, а теперь вот, Блондинские товарищи на очереди. Кто следующий? Так не долго и самой в омут головой.
Меня эта работа бесила, а Одварда очень даже радовала. Он жил в предвкушении огромных денег, и неважно каких – «грязных» или «вонючих». Пытка продолжалась для меня около двух недель, а потом Блонди подучила нужные фразы и обходилась уже без моего участия. Наконец-то, настал долгожданный день и до мужа дошло, доехало, он врубился, что ждать вожделенного порномиллиона придется очень долго. Сутки он скорбно молчал, осмысливая и оплакивая свою неудачу, на время расставаясь со своей хрустальной мечтой крупного Воротилы продажного бизнеса. А я тайно злорадствовала, радуясь провалу его наполеоновских планов в подпольной сексиндустрии.
