Сотрудница Директората с пониманием выслушала, нашла мое дело и вразумила меня, что документы на воссоединение семьи нужно оформлять только через норвежское консульство из страны убывания, а рассматриваться они будут в порядке очереди от шести до двенадцати месяцев. Никаких других вариантов или смягчающих обстоятельств для исключительных случаев быть не может – закон один для всех. Справедливо, да…, но как-то не совсем гуманно, когда этот закон бьет по твоим детям. План действий теперь мне был понятен, только надо найти деньги на дорогу.
Пока я терзалась этим вопросом, вернулся Одвард и, выслушав меня, хитро подмигнул – очень скоро мы поедем в Карелию по заданию Зануды, а заодно, за его счет, смотаемся в Питер и оформим все документы. Задание пустяковое, – надо найти производителя дешевых пиломатериалов европейского стандарта и договориться о поставках для Зануды, который пообещал оплатить все расходы на дорогу и недельное проживание в гостинице. Уау! Как птица Феникс я воскресла из пепла и стала искать в интернете нужную информацию по маршруту, материалам, фирмам и ценам, надеясь, что отъезд не за горами и надо, как можно быстрее, приблизить его. Но дни бежали за днями, а мы никуда не ехали. Я снова была в тревоге, что Зануда передумает и все отменит, хотя муж упорно твердил, что дело на мази и надо только ждать.
Пребывая в приподнятом, добром расположении духа, Одвард сообщил, что мы приглашены на вечеринку к его старому другу, с которым он когда-то торговал то колбасой, то тряпками, а потом судьба разбросала их по миру – Одвард пошел во Французский Легион, а дружбан женился и пропал без вести в пучине семейной жизни. Я поразилась новому эпизоду из жизни мужа и поэтому спросила, что же его заставило туда пойти: обстоятельства, жажда приключений или погоня за наживой?
Оказывается, мой супруг переспал с малолеткой из Польши и, чтобы избежать наказания, подался в ряды солдат удачи. Так, значит норвежские донжуанские байки закончились и началась новая серия.
Довольный произведенным эффектом, Одвард заржал и стал вспоминать другие подробности из своей жизни. Я вновь и вновь удивлялась тому, как легко он признается в своих подлостях против бывшей жены или соседа, в бензобак машины которого он насыпал сахарного песка. Самодовольство от себя самого распирало Одварда вдоль и поперек, он жадно смаковал подробности и заливался смехом, почти как слабоумный. Ему казалось, что он – герой, а не подлый интриган и подонок. Бедный Одвард… Видимо, с детства он так и не усвоил, что такое хорошо, а что такое плохо.
Мы приехали в центр города и муж повел меня знакомить со своим давнишним другом в его магазин. Уже внутри я поняла, что это – секспотреббутик – райское местечко для извращенцев, импотентов, проституток, и людей со скудной сексфантазией и половой неудовлетворенностью. Муж провел меня в крошечный кабинетик и я нос к носу столкнулась с хозяином сексрая. Маленький, толстый, лысый человечек сам был похож на опухший член. Близоруко щурясь, скорее по привычке, он предложил мне поближе ознакомиться с продукцией магазина и выбрать что-нибудь интересное для себя. Меня вежливо выпроваживали вон, чтобы я, не дай Бог, не узнала что-то очень секретное.
Ладно, мальчики, я мешать не буду, уж лучше, и вправду, по магазину пройдусь. Я мельком скользнула взглядом по витрине с искусственными гениталиями мужчин и женщин и у меня сразу неприятно засосало под ложечкой. Это же надо, за последние семь месяцев у нас с мужем была только одна полноценная пятиминутка интима, а вот эти «прелести» меня не только не возбуждают, но наоборот, вызывают чувство неприятия и отторжения. Странное ощущение… своей чужеродности. В отделе одежды я выбрала себе черный кружевной боди и колготки, зная, что кроме моего отражения в зеркале меня никто не оценит, а мужу начхать на меня в любом, даже эротически-откровенном виде.
Дождавшись конца рабочего дня Сексбосса, мы отправились петлять по городу, не упуская из виду его машину и следуя за ним, как за путеводной звездой. Мы заехали к нему домой, мужчины погрузили в машину какие-то коробки, стулья и мы отправились дальше к конечной цели нашего пути. С каждой минутой я чувствовала душевное смятение и неуверенность в себе, какое-то смутное чувство тревоги. Дома, на родине, я никогда не шлялась по ночным клубам или любительским вечеринкам из-за отсутствия интереса ко всякого рода тусовкам. По роду деятельности я готовила программы, выступала на праздничных митингах, участвовала в массовых праздничных мероприятиях, а тут…, первый раз в жизни я чувствовала обидную ограниченность и убогость своего норвежского лексикона и испытывала страх быть неверно понятой.
