Солома для Зодиака означала, что Эсме предстояло особое поручение. Габриэль смог сообщить ей об этом только в конце дня, потому что церемония всполошила всех во дворце. Посыльная отправилась в библиотеку, где вечерний сумрак стер названия книг. Она не сразу заметила Элизабет, потому что та стояла на верхней ступени лестницы и расставляла отчеты полярной экспедиции Клемана де Френеля. С некоторых пор она читала только бортовые журналы моряков Краеугольного Камня и еще бортовые журналы Гийома. Погружаясь в них, она поддерживала в себе иллюзию, будто они с Гийомом по-прежнему вместе.
– Госпожа Лебель, – окликнула ее Эсме шепотом, чтобы не напугать.
Элизабет испуганно обернулась. Она всегда пугалась. Потом с рассеянным видом перебрала реестры займов и вытащила картонную трубочку, предназначенную для посыльной.
– Куда? – спросила Эсме.
– Порт слишком близко, Френель далеко, в Центральной провинции живут те, кого нельзя подвергать опасности.
– Значит, на Плоскогорье?
– Я бы сказала, в Западный лес. И сказала бы, что лучше сегодня вечером.
– Вечером? Но там холод собачий. С чего вдруг?
Элизабет вяло ткнула в сторону картонной трубки.
– Это не может здесь оставаться.
План Бойни отправился под чайником к Лорану Лемуану, а затем в футляре от подзорной трубы – в библиотеку. Элизабет понятия не имела, кто достал план. Лемуан счел, что Лаванда просто принесла поднос. Эсме вообще ни о чем не догадывалась.
– Могу я узнать, что там? – спросила Эсме.
Она не надеялась на правдивый ответ. Постоянно возила взрывоопасные бомбы, и все равно ей никто никогда ничего не объяснял. Если схватят, лучше поменьше знать.
– Карта горячих источников, – промямлила Элизабет, и по большому счету не слишком уклонилась от истины.
Эсме пустилась в путь немедленно: сумка через плечо, огниво в мешочке на груди, к седлу приторочена клеенка, в рукаве пальто трубочка. Она ехала вдоль ограды парка и слышала смех, он смешивался со стуком копыт по гравию. На дорогу сквозь ветви кедров падал яркий свет. Празднество в честь Последнего Кирпича в самом разгаре.
Эсме – чужая среди придворных. Ее компания – безмолвное небо и скачущий Зодиак. Бывала повсюду и нигде не задерживалась, оставалась всегда за кулисами. Могла посчитать по пальцам людей, которые знали о ее преданности Даме жезлов, о тех опасностях, каким она подвергалась каждый день. Остальной мир – вельможи и простолюдины – враждебен к ней. Она неплохо справлялась. Рискуя жизнью, чувствовала себя живой. Голова на плахе, одна нога над бездной. Ей все время страшно, но страх подстегивал отвагу. Отвага помогала справляться с одиночеством.
Перед опускной решеткой стражник спросил, куда она направляется. Эсме ответила, что у нее выходной и хотелось бы навестить родню, ведь король сейчас в ней не нуждается. Они заглянули в сумку, приказали развернуть клеенку. Обычное дело: досматривали всех подряд. И не увидели ничего необычного: перочинный ножик, фляжка, еда на дорогу – яблоко, белый хлебец. И еще колбаса.
– Подарок или стащила?
– Заплатила полновесными тибо.
– Ну и ну. Что-то не верится.
Стражник сложил руки на груди, собираясь развернуть посыльную обратно во дворец, но его товарищ решил иначе:
– Не видишь что ли, она всегда шутит. Проезжай, посыльная!
И дал знак поднять решетку. Стражник тоже слышал смех и музыку из Тронной залы, знал, что лучшие люди королевства танцуют, а он мерзни и скучай в караулке. Оранжевый свет из окон рассеивал синеву ночи, обещая благоденствие и уют. Но стражник знал, будет только хуже, и спрашивал себя: «Почему?» Два года назад они все танцевали вместе. Никаких стражников вообще не существовало. Что произошло? Королевские телохранители – знак сильной власти? Или совсем наоборот? Бедняга не знал ответа. И, если честно, не решался задать такой вопрос вслух.
Эсме, как всегда – в сапогах и в мужской шляпе, пришпорила Зодиака. По крайней мере в этот час, когда во дворце праздник, никто ее не задержит. Она доскачет до почтового ящика Шарля (старого плуга возле кузницы), потом съест колбасу, которую стащила на кухне, и вернется во дворец как раз к тому самому часу, когда кончается рабочий день.
Все бы так и случилось, если бы Эсме не поддалась любопытству и не заглянула в картонную трубочку. Вообще-то она всегда заглядывала одним глазком в особенно интересные посылки. Эсме пересекла границу Западного леса и поскакала краем поля, где крутой склон служил надежным укрытием. Здесь она обычно проверяла содержимое своей сумки, получая особое удовольствие от того, что нарушает правила в угодьях Инферналя. Вокруг нее простирались поля, что обрабатывали полуголодные крестьяне, и леса, в которых лесорубы имели право лишь на несколько охапок хвороста. Треть урожая и треть дров принадлежали герцогу, вторые две трети отходили короне на выплату долга (опять-таки герцогу) по закону, который был установлен канцлером (иными словами, герцогом).
